Бросок кобры

Сыщик ел горячий лаваш с сыром, пил чай и слушал хозяина, который повествовал о тяжелой жизни грузинского народа и время от времени бросал на гостя внимательный взгляд.

– Какая забота, Лев Иванович, привела тебя в мой дом? – спросил наконец хозяин.

– Большая беда, Шалва, – ответил Гуров, давно решая, что можно сказать старому грузинскому авторитету, а о чем лучше промолчать. – У тебя уже внуки?

– Трое. Все джигиты! – с гордостью ответил хозяин. – А ты все холостой?

– Работа, Шалва. Будь она проклята!

– Тяжелую ты дорогу выбрал, Лев Иванович. Я не понимаю тебя.

– Я тоже не понимаю.

Может, я не выбирал, мне бог дорогу определил? – ответил Гуров, взял со стола бутылку коньяку, осмотрел, поставил на место.

– Ложись спать, я велю тебе постелить, утром поговорим, – произнес хозяин, в его голосе звучала безнадежность.

– Я ищу человека, который убивает людей. Не один десяток детей убил, ты мне можешь подсказать след.

– Ошибаешься, дорогой. Я от всех дел отошел, а когда занимался, сам знаешь, с убийцами связей не имел.

– Ты вчера вечером в казино был, Акима видел. Ты туда к Акиму приходил?

– Он мне долг вернул.

Я с Акимом никогда дел не имел. Ты ошибаешься, Аким плохой стал, но ребенка не может убить.

– Уже никого не может. Акима ночью убили.

– Я на его лице смерть видел. – Шалва налил в рюмки коньяк. – Он тоже свою смерть чувствовал, а раньше хороший парень был.

– Неплохой, – поправил Гуров. – Шалва, расскажи подробно, как вы встретились, о чем разговор был.

– Мы вчера два раза встречались. В час дня на Пушкинской, у “Известий”. Я подъехал, он уже стоял, меня увидел, пересел в мою машину.

– В его машине люди были?

– Сзади сидели, кажется, двое, я не рассмотрел.

 – Шалва помолчал. – Нет, одного видел, он стекло опустил, сигарету бросил. Русский, не старый, но и не мальчик, рука мужчины.

– А почему решил, что русский?

– Светлый, быстро видел, не узнаю. Аким ко мне деньги передал, сказал: “Не хочу должником остаться”.

– Доллары? Много?

– Глупости, двадцать тысяч.

– Как сложены были? – спросил Гуров. – Новые, в пачке или уже ими пользовались?

– Совсем новые, номера подряд шли, случайно посмотрел.

– В упаковке?

– Нет. Одна пачка резинкой перетянута. Он деньги отдал, говорит, вечером в казино подъезжай, разговор короткий имеется.

Адрес дал. Я сначала ехать не хотел, потом его лицо вспомнил. Плохое лицо. Приехал. Аким уже в баре сидел, знак подал, не подходи. Я один сел, ко мне девушка подошла. Мы с ней два года назад на одной свадьбе гуляли.

– Как зовут?

– Вика. Волосы, как старое золото, а глаза голубые. Она села, говорит, извини, Шалва, я тихо посижу, не хочу, чтобы мужчины приставали. Она мало говорила, но я так понял, у нее друг был, там работал, теперь ушел. Вика совсем грустная была.