Девушка с голодными глазами

Но раз девушка с самыми длинными в мире ногами остановила свой выбор именно на нем… Раз эта девушка каждую ночь обнимает своими самыми длинными в мире ногами именно его бледноватый торс… Значит, Нинон права, и таким, как я, милым, но не ослепительно красивым, остроумным, но без оксфордского диплома, немного закомплексованным одиночкам придется опустить планку еще ниже… Ниже моего бывшего любовника Олега, который только что выразительной отрыжкой заявил всему ресторану о том, что его трапеза окончена?!

Моя подруга Нинон считает так: женщины, как яблочки на рынке. Есть неестественно гладкие, нарядные, с восковой пленкой, самые дорогие – это пафосные красотки с силиконовым тюнингом и ботоксом во лбу. Есть попроще, с ржаными веснушками и медовым запахом солнечного августа – это чаровницы middle-class с голодноватым блеском в подведенных карандашиком очах. Они вроде бы и свежи, и спелы, хоть в варенье, хоть в компот, хоть просто так с аппетитным хрустом впивайся зубами, но все же чувствуется в их плоти с подрумянившимся бочком еле слышное дыхание приближающейся осени. Есть унылые плоды тенистой северной дачки, крепкие, но с навязчивой кислинкой – это городские умницы, перфекционистки, активистки, слишком сильные, чтобы выйти замуж, но достаточно слабые, чтобы об этом иногда грустить. Есть перезревшие, поеденные червями, с лежалым коричневым бочком.

– Рано или поздно все там будем, – вздыхала порой Нинон. – Тебе ведь двадцать восемь?

– Двадцать девять, – отвечала я.

– Ну вот видишь… В двадцать девять лет почти невозможно оставаться первым сортом, если у тебя не бездонный кошелек. Особенно в Москве. Стрессы, знаешь ли, экология.

– А была ли я когда-нибудь первым сортом? – усмехнулась я. – От моей красоты никто ни разу в жизни в обморок не падал.

– Слабое утешение, – она даже не улыбнулась. – С таким настроем недолго вылететь и из middle-class. И что тогда?"

"Разговор двух богинь, случайно подслушанный за ланчем в «Шоколаднице»

Они были не похожи друг на друга, как ночь и день, но обе такие красавицы, что дух захватывало. Ближе к окну сидела брюнетка с длинными волосами, курчавившимися в тугие, почти негритянские кудельки. Наверное, кто-то из предков ее имел кожу цвета антрацита. Ее загар был неправдоподобно бронзовым – если бы не белая лямочка кожи, прорезавшая точеное плечо, можно было решить, что она мулатка. Притом глаза ее были желто-зелеными, как у кошки. Ее экзотическая красота притягивала взгляд, и девушка прекрасно об этом знала – ее жесты были до того изящны и филигранно поставлены внутренним режиссером, словно вся жизнь ее была нескончаемым аншлаговым спектаклем.

Вторая девушка была ее полной противоположностью.