Девушка с голодными глазами

Да и ее новообретенная красота при ближайшем рассмотрении уже не производила столь завораживающего впечатления. Я вдруг заметила, что в похудевшем Милкином лице появилось что-то неуловимо птичье – словно мелкий пернатый хищник вроде разжиревшей помоечной вороны неприязненно смотрел на меня через стол.

Все это выглядело так, словно вместе с частью желудка Миле отсекли и кусочек души, частичку ее спокойного обаяния.

Простились мы холодно. И снова это московское «ну как-нибудь созвонимся».

Почему-то я была уверена, что Мила больше никогда мне не позвонит.

Наверное, многим эта ситуация показалась бы дикой, но после развода мы с Гениальным Громовичем будто бы стали ближе друг другу. Сексуальные и финансовые проблемы не висели над нашими головами, точно топор над плахой. Наконец-то мы могли расслабиться и нормально пообщаться.

– Громович, ты и тут умудрился доказать свою неординарность, – заметила я как-то, когда моей свободе исполнилось, кажется, недели две. – Чтобы стать твоим другом, нужно сначала отвести тебя в ЗАГС, потом убедиться, что супружество в твоем исполнении – это смертная скука, потом благополучно подать на развод…

– Сволочь ты, Верка, – покачал головой Громович, – так пренебрежительно отзываться о наших отношениях… А я на тебя лучшие годы убил."

"В первые дни после развода я упоенно наслаждалась одиночеством. И будто бы нарочно делала все не так, как было заведено в нашей семье. Вставала не в половину девятого, а как минимум в полдень. И еще пару часиков слонялась по квартире – в пижаме, с зажатой меж расслабленных пальцев тлеющей сигареткой, с чашечкой крепчайшего кофе. Пила вино в первой половине дня (Громович считал, что по утрам квасят только алкоголики, и ему невозможно было объяснить, что бокал ледяного шабли перед обедом скорее тонизирует, чем погружает в омут дурманного хмеля). Носила дома каблуки (помню, Громович со скандалом выбросил мои тапочки на шпильках, которыми я в былые годы очаровывала будущих любовников, он вопил, что к старости у меня деформируются косточки возле больших пальцев, и тогда ничего, кроме жутких ортопедических бот, я носить не смогу). Часами смотрела телевизор. Запоем читала разную хрень. Гуляла на ночь глядя (люблю болтаться по пустынным бульварам и улочкам с баночкой прохладного пива в руке, так лучше думается, а Громович мрачно предвещал, что на меня нападут все маньяки этого города сразу).

Прошла неделя, потом другая, и я немного заскучала. Вспомнилось вдруг, что в моем браке было и кое-что хорошее – например, вечерние чайные посиделки. Мы вытаскивали на балкон соломенные шезлонги, я заваривала крепкий чай, Громович покупал в гастрономе напротив свежую ванильную пастилу… И мы часами обменивались новостями.