Его нежеланная графиня

Только вот давая обещание, она и подумать не могла, что «слово о самой длинной пустынной ночи» окажется просто сборником фривольных историй. Некоторые из которых еще и самого непотребного содержания. Понятно теперь, почему лавочник так долго не мог сбыть ее с рук.

— Боюсь, что вы будете разочарованы, ваше сиятельство. Эта книга легкомысленная, глупая, и начисто лишена фактов.

— Но при всем этом, вы не желаете с ней расставаться? — Лайон позволил себе легкую улыбку."

"— Вовсе нет! — вспыхнула Кэрин. — Я только лишь… Впрочем, хорошо. При следующей встрече я ее вам отдам.

Потому что у меня самой никогда не поднимется рука избавиться от книги. Пусть даже она самого низкого качества. Так что можете оставить ее себе.

Теперь уже Лайон покачал головой.

— Простите, эйса. Но я принимаю подарки только от самых близких. Поэтому позвольте, в таком случае, ее у вас купить.

— Не может быть и речи!

— Тогда обмен? Взамен я готов отдать вам любую книгу из своей библиотеки.

Кэрин выдохнула, понимая, что должна отказаться. Соблазн был велик, но…

— Ваше сиятельство, — заговорила она, неожиданно тихим голосом. — Нам в монастыре не позволено иметь ничего своего.

Возвращаясь, мы отдаем те деньги, что не успели потратить — в монастырскую казну. Книги — в монастырскую библиотеку. Вещи, кроме платья и пары обуви — в хозяйственную часть. Поэтому мне не жаль расставаться с тем, что я имею. А эту книгу я никогда не осмелюсь принести в монастырь, потому сестра-настоятельница… — девушка прерывисто вздохнула, и на миг в ее глазах появилась такая тоска, что у Лайона сердце сжалось от жалости.

Впервые за все время их знакомства, Кэрин не сумела удержать маску невозмутимости.

И за этой маской была боль. Не каждая птица может покинуть тесную клетку, ведь та не только сдавливает крылья, но защищает от опасностей мира. Для эйсы этой безопасной клеткой был монастырь. Как бы ни было там плохо, за его пределами могло оказаться гораздо хуже.

Но эта слабость продлилась всего пару секунд. После чего Кэрин сделалась еще более холодной и отстраненной, чем раньше. Из ее глаз пропал всякий живой блеск, а лицо стало совершенно неподвижным.

— Словом, ваше сиятельство, — продолжила она ровно, будто и не было никакой паузы, — Вы окажете мне большую услугу, если избавите от этой книги.

А о том, что из нее нельзя почерпнуть ничего полезного, вы уже предупреждены.

— Эйса Кэрин…

Кэрин только покачала головой.

— Полагаю, вам уже пора. Ничего больше о делах поместья я сообщить не могу, а потому — не хочу отнимать ваше время.

«А вы не отнимайте мое» — эти слова не прозвучали вслух, но Лайон их услышал. Кроме того, эйса так выразительно взглянула на дверь кареты, что даже менее проницательному человеку все стало бы ясно. Кэрин хотела остаться одна.