Моя (не) на одну ночь. Бесконтрактная любовь

И конечно сейчас это были совсем другие ощущения.

— А как же твои контракты? — она повернула голову и прикусила ему нижнюю губу.

— Потом договоримся, — он уже тянул ее за собой, и она не собиралась сопротивляться. Глупо. И бесполезно.

Аверин притягивает ее каким-то животным, бешеным магнетизмом. Может, он и на других так действует, взять вон ту же Лию-Лидию. Вроде и замужем, и семья есть, и ребенка мужу родила. А только про Аверина говорить начинает, как кошка на сливки облизывается. И глаза горят. Интересно, сама Оля так же глупо выглядит, когда вспоминает об Аверине?

— Оленька, — ее укусили за мочку уха, она от неожиданности даже вскрикнула, — сними эту пижаму, я запутался.

Но не успела ничего ответить, как на тумбочке завибрировал телефон, мигая светящимся экраном. Они вместе повернули головы и уставились на жужжащий гаджет.

— Это кто может быть? — ревниво спросил Костя. Оля пожала плечами, насколько позволял лежащий сверху Аверин.

— Не знаю. Подай, пожалуйста, телефон или слезь с меня, я так не дотянусь.

Костя потянулся к тумбочке и передал ей телефон, не скрываясь посмотрев на экран. Светка, Олина напарница, она сегодня дежурит.

— Ты уверена, что надо отвечать? — спросил Костя, не выпуская аппарат из рук.

— Ну конечно, она просто так звонить не будет, — Оля прижала телефон к уху и вздрогнула, услышав заплаканный, дрожащий голос всегда уравновешенной Светы.

— Олечка, — она всхлипывала и хлюпала носом, — помоги, пожалуйста. Тут Юрку моего привезли, перитонит, он до последнего досидел, дурачок… Когда мне позвонил, я сразу скорую вызвала, но уже опоздали. А я понимаю, что не могу, руки трясутся. И ноги. Страшно так, Оля… — она зарыдала навзрыд, и у Оли заныло под ложечкой. — Выручи, солнце, я тебе век должна буду…

— Я сейчас буду, Свет, успокойся, — она уже забыла об Аверине, просто отвела рукой, и он понял, отпустил. — Уже одеваюсь, беру такси и выезжаю. Пятнадцать минут, вы пока готовьте его. И ты чего-нибудь вколи себе успокаивающего…

Пока договаривала, успела снять пижаму и натянуть джинсы. И только завершив разговор, вспомнила об Аверине. Стало неловко — человек выспаться хотел, а тут среди ночи звонки…

— Костя, ты ложись, мне уехать надо. Это срочно.

Он сидел в кровати, сверлил ее буравящим взглядом, и когда заговорил, в голосе сквозило плохо скрываемое недовольство.

— Тебе обязательно было отвечать? У тебя выходной или у вас в норме дела поднимать среди ночи?

— Это моя напарница, Костя, Юра ее сын. Ему семнадцать лет, он хороший мальчик.

— И что, во всей больнице не нашлось другого хирурга, кроме тебя?

— А если бы твоему сыну понадобилась помощь, ты бы так же рассуждал? — она повернулась к нему, застегивая молнию толстовки.