Гладиаторы

Мы месяц за деревней наблюдали, пока всё выяснили. Когда в Чувашии все города разгромили, мы с зоны сорвались. Вертухаям не до нас стало, да и вообще, всё наперекосяк пошло. Гвоздь банду сколотил и нас сюда повёл. По дороге чем попало перебивались. Несколько раз от всяких козлов со стволами еле оторвались, а потом, когда сами волынами обзавелись, полегче стало. Гвоздь, когда эту деревню увидел, сразу сказал, что здесь поживиться можно. Он химию какую-то в городе нашёл и в колодец за околицей ночью подсыпал. Ваши сторожа водички зачерпнули, ласты и посклеивали. Вместе с собаками.

Мы и не надеялись, что столько всего найдём. Три раза в лес добро выносили, а потом, когда на эту хазу наткнулись, всё не так пошло. Сначала пёс тот бешеный на нас бросился, да у Гвоздя с собаками разговор короткий. Он четыре раза с зон в побег срывался, так что сторожевых кобелей на раз клал. А тут ещё даже не собака, так, щенок бестолковый. Но подрал двоих сильно. Вот Гвоздь и озверел. А когда девка на него с топором бросилась, так совсем разум потерял. Велел разложить её на хор, чтобы ума набралась, да тут вы объявились. Ну, а дальше вы знаете.

– Ума, говоришь, набралась? – тихо переспросил полковник."

"– Ну да. Говорит, мол, толковый блудень почувствует, сразу поймёт, как серьёзных людей принимать, – пояснил бандит.

– Гады! – хрипло выкрикнул полковник, одним движением перерезая ему горло.

Стоявший рядом с ним капитан, окончательно озверев, во весь голос крикнул, выхватывая из ножен кинжал:

– Рви их, парни!

И бойцы словно с цепи сорвались. Кровавая вакханалия длилась почти двадцать минут, после чего задний двор больше напоминал бойню, чем обычный деревенский двор. От банды остались одни кровавые ошметья, а тела мало чем напоминали человеческие.

Утерев лицо окровавленной, подрагивающей рукой, полковник тихо приказал:

– Уберите это дерьмо отсюда, парни. Выволоките в лес и бросьте. Только проверьте, чтобы ни один не выжил.

– После такого не выживают, – уверенно ответил капитан.

– Эти подонки, как тараканы, живучие. Никаким дустом не выведешь, – фыркнул в ответ Матвей, постепенно приходя в себя после этого кровавого кошмара.

Руки проводника заметно подрагивали, а смотреть в глаза кому-то из бойцов было стыдно. Заметив его дрожь, капитан молча ткнул пальцем в замершего, словно статуя, полковника и быстро изобразил идущего человека.

Сообразив, что он хочет сказать, Матвей, так же молча, направился к Савенкову. Капитан подал знак, и один из бойцов, подхватив садовую тачку, быстро подкатил её к месту бойни. Сделав капитану знак, что всё будет в порядке, Матвей крепко взял полковника под руку и осторожно потянул за собой, на улицу. Рой, всё это время так и просидевший на пороге сарая, неожиданно остановил его, коротко позвав:

«Матвей».