Госпожа страсти, или В аду развод не принят

– Он отшвырнул окурок и повернул Марину к себе лицом: – Почему все так? Почему ты ушла от меня? Ведь я под ноги тебе стелиться готов, Коваль, только скажи… – Хохол прижал ее к себе и лихорадочно начал целовать лицо. – Родная моя, киска моя, зачем ты это сделала? Ведь он все равно уйдет от тебя, посмотришь – это не его жизнь, он мажор и им останется, никогда он не поймет тебя, никогда…

– Не надо, Женя, – она осторожно освободилась от его рук и отошла в сторону. – Ты делаешь только хуже… Смотри, вон пацаны едут, – Марина указала рукой в черной перчатке на приближающийся ""Хаммер"".

…""Парадиз"" был завален снегом и напоминал картинку из журнала – чистый, ухоженный поселок, аккуратные дома, кованые решетки заборов, охрана у каждых ворот.

Во дворе носились по снегу три здоровенных ""кавказца"", с рычанием валяли друг друга, покусывали и лаяли. Завидев въезжающие машины, все трое кинулись к ним, прыгая рядом и упираясь в стекла лапами. Коваль побаивалась собак, хотя Хохол нередко запрягал кого-нибудь из них в санки и катался по двору, приглашая и ее, но Марине подобное развлечение доверия не внушало – у всех троих в жилах текла и волчья кровь, и кто мог поручиться, что в животных не взыграет кровь предков…

На крыльце стоял Егор, курил свою сигару, небрежно набросив на плечи дубленку. Когда Марина вышла из машины, велев Хохлу привязать собак, муж недовольно скривил лицо:

– Опять в трауре? Ведь просил тебя – не крась больше волосы!

Ей вдруг стало так обидно, что она едва не заплакала – никогда прежде Егор не позволял себе высказывать вслух недовольство ею, да еще в присутствии охраны. Увидев, как помрачнело ее лицо, Хохол негромко сказал:

– Не обращай внимания, ты очень красивая, киска, самая красивая женщина в мире…

Марина благодарно улыбнулась, часто моргая ресницами, что всегда помогало не плакать и загнать выступившие слезы обратно. Пройдя мимо Егора и задев его плечом, она сразу поднялась в спальню, переоделась в шелковый халат и попросила Дашу приготовить чай и подать его в каминную.

– Хорошо, Марина Викторовна. Камин горит уже, Егор Сергеевич растопил.

Ну еще бы – Егор Сергеевич всегда знал, как исправить то, что сделал! Марина не сомневалась, что он сейчас сидит перед камином с бутылкой текилы наготове, курит сигару и внимательно изучает древний японский роман в поисках подходящих танка.

Так оно и было. Когда она вошла, Егор моментально встал и порывисто обнял жену:

– Прости меня, я не хотел обидеть. Ты вправе сама решать, как именно ты хочешь выглядеть и какой быть. Ты у меня такая красотка, девочка…

– Не подлизывайся.

– Обиделась? – он уперся лбом в ее лоб.