Госпожа страсти, или В аду развод не принят

– Вернее – кто?

– Есть у меня приятель один… смотри, как странно – он тебя никогда не видел и не знал, однако же так все расписал точно, да? И про меня, и про тебя… Как будто в голову мне залез и все там прочитал, все, что я чувствую. Надо же, столько лет прошло, а я все еще Жоркины стихи помню. И он тогда уже знал, что я тебя встречу.

Марина тоже села, обняла его сзади, положила на плечо голову и замерла, стараясь не спугнуть возникшую вдруг между ними волну. Порой Хохол сражал ее своими познаниями и суждениями. С виду и не скажешь, что у него в голове вообще что-то есть, а в такие вот моменты из него рвались тщательно скрываемые ото всех эмоции.

И то, что он, оказывается, мог вот так читать стихи, проникновенно и страстно, тоже было удивительным. Марина в принципе никогда не оценивала человека по его внешнему виду и спокойно относилась к тому, что ее нынешний любовник дважды судим и весь покрыт ""синьками"". Но то, что внутри Женька совершенно другой, ее безумно радовало и словно бы оправдывало его специфическую внешность.

– Все хорошо, киска, все отлично… ты невообразима, я тебя очень люблю, очень…

Завтра под глазами залягут синие тени, а грудь пару суток нельзя будет и пальцем тронуть.

Но мешать ему Марина не хотела – ведь это было все, чего он хотел, все, чего просил в награду за свою преданность…

…""Солнце-то какое!"" – подумала Марина, едва открыв глаза и бросив взгляд на окно, чуть приоткрытое и зашторенное. Хохла рядом не было – значит, уже убежал, марафонец. Вставать не хотелось, она свернулась калачиком и снова задремала, но вернувшийся Хохол заблажил на весь дом:

– С ума сошла! На дворе день, а она еще даже не вставала! А ну, быстренько с койки свинчивай!"

"– Женя… – заныла она, накрываясь с головой.

– Ну, хоть здесь-то я могу поваляться?

– Нет!

Он решительно стянул с нее простыню и замер, разглядывая то, что под ней оказалось.

– Жалко, кофейку не попить… – пожаловалась Марина, садясь.

– Почему? – удивился Хохол, протягивая черный шелковый халатик. – Я с утра в ближайшую кафешку сходил, познакомился там с поварами, сварил тебе кофе твой.

– У-у, дорогой, да ты просто ангел! – Она мимоходом потрепала фыркнувшего ""ангела"" по щеке и пошла в так называемую ванную – комнатенку с низким поддоном и примитивным душем.

Но в подобном месте и это была роскошь.

Водица оказалась бодрящей, Марина визжала и материлась, но мужественно выдержала всю процедуру до конца, выскочив из-под ледяных струй и врываясь в комнату, где Женька уже выставил на стол чашку с дымящимся ароматным кофе с корицей.

– Господи, это пытка какая-то! – пожаловалась она, обхватывая себя руками за плечи и подпрыгивая на одной ноге.