Госпожа страсти, или В аду развод не принят

– Не вода – лед сплошной! Погрей меня, пожалуйста…

Марина прижалась к голому по пояс телу Хохла, обняла его, обхватив руками мощный торс, и замерла, согреваясь. Он дышал ей в затылок и одной рукой гладил по спине, задирая и без того короткий халат.

– Хватит… – прошептала Коваль, и Хохол отпустил ее.

– Давай пей кофе, и идем на пляж.

Она плавала в зеленоватой воде, получая огромное удовольствие и расслабляясь, Женька сидел на деревянном лежаке у самой воды – гипс не позволял ему присоединиться, о чем он, кажется, очень жалел.

– Господи, как же хорошо! – выходя на берег и встряхивая мокрыми волосами, проговорила Коваль.

– Отдыхай, пока есть возможность. – Он притянул ее к себе, накинув на плечи полотенце.

Они сидели на лежаке, обнявшись, Марина положила голову на его плечо, и такое спокойствие вдруг охватило ее, такое безразличие ко всему, что осталось там, в городе… И только трель мобильного возвестила о том, что дела и на отдыхе найдут способ о себе напомнить.

Звонил Комбар:

– Марина Викторовна, мы уладили почти со всеми, только трое упираются.

– Комбар, возьмешь Данилу, этих троих – и в подвал, в ""Рощу"", знаешь, где Розан жил?

– Знаю.

– Вот. Я вернусь в понедельник к обеду, сама буду разговаривать.

Хохол смотрел недовольно, явно не одобряя ее решения, но возражать не посмел, зная, что Марина непременно разозлится и наорет на него.

– Черт возьми, опять придется молодость вспомнить, – процедила она сквозь зубы, вытаскивая сигареты из кармана Женькиных шортов.

– Зачем тебе самой связываться? – все же рискнул Хохол и пожалел об этом, едва успев закончить фразу, – Коваль вскочила, выронив пачку, и заорала так, что на нее обернулось полпляжа:

– Ты-то куда лезешь с советами?! Я что, спросила, как мне быть? Нет? Тогда сиди и молчи!

Через секунду ей будет стыдно за свою выходку, и она сама прекрасно это знала, но сделать ничего не могла, привыкнув прислушиваться только к собственному мнению и плевать на чужое.

– Да, опять забыл, кто я, – усмехнулся он, скривившись. – Всего лишь удобное подручное средство для занятий сексом, и нечего рот разевать!

Ого! Марине кровь бросилась в лицо от этих его слов, стало так невыносимо стыдно за вспышку ярости и за то, что Женька считает себя тем, чем считает.

– Прости меня, Женечка, – пробормотала Марина, опускаясь на лежак рядом с ним. – Я тебя опять обидела… Жень, я никогда не думала о тебе так, ты же знаешь, родной мой… Прости…

– Зачем извиняешься? Все верно – а кто я еще?

– Ты… ты мой мужчина, Женька.

– Да, конечно! Но стоит только появиться твоему НАСТОЯЩЕМУ мужчине, как все – мое место у параши! Не обманывай себя, киска, у тебя есть только один мужчина, и это – Малыш.