Горец

 — Вот эти платья, — выразительно смотрит на мой разрез. — пусть останутся для дома. Я просил одеваться скромнее.

— Этот наряд предназначался для тебя! — завожусь от замечаний, сверкая глазами. — Кто ж знал, что мне пришлют такую милую фоточку.

— Ален…

— И да, под этим платье еще сексуальное белье, мне хотелось тебя удивлять, но сейчас подумаю, что действительно стоит перейти на балахоны, трусы до талии из хлопка.

— Ален…

— Все, что я ни скажу, ни сделаю, все не так! — дальше мне не дают говорить. Давид затыкает мне рот поцелуем. Я возмущенно упираюсь ладонями ему в плечи, но держит меня за голову, подчиняя своему натиску. Черт! Не хочу сдаваться, хочу еще позлиться, но отвечаю на поцелуй, перестав сопротивляться.

— Упрямая, моя девочка, — шепчет в губы. — Как мне сложно с тобой, но не хочу, чтобы ты обижалась на меня.

— А ты не обижай меня. Дай чуть больше уверенности в завтрашнем дне, — часто моргаю, почему-то в уголках глаз скапливает влага. Давид отпускает мою голову, достает из внутреннего кармана пальто футляр. Сейчас в преддверии скорого Нового года чувствую себя маленькой девочкой. На черной бархатной поверхности лежит браслет с очень сложным плетением, но я уже сунула свой любопытный нос в интернет и знаю, что это плетение называется «колосок». Через каждый сантиметр бриллиант.

— Твое?

— Для тебя только мое. Планировал подарить на Новый год, придется сейчас. Делал со дня свадьбы на Кавказе, — берет браслет, я протягиваю руку, осторожно застегивает, поглаживая мое запястье.

— Для меня?

— Да, для тебя, — я не сдерживаюсь и целую его в уголок губ, с наслаждением царапая ладонь об щетину.

Все же слезы скатываются по щекам. Давид ловит их губами. Из меня рвутся слова любви, но я их ловлю на кончике языка. Не хочу обжигаться, не хочу, чтобы знали мое слабое место. А Давид моя ахиллесова пята, моя личная тахикардия, мой источник эмоций.

— Он очень красивый, — поглаживаю золотую цепь, камушки, облизываю губы. — Ты талант.

— Поехали домой?

— Знаешь, я очень проголодалась. Чур, две голени мои, ты бери все остальное, — вытираю ладонями мокрое лицо. — И бокал вина.

— Вино ты уже пила! — Давид откидывается на сиденье, заводит машину.

— Ой, что я там пила! Какой-то несчастный бокал, вот под твоим присмотром приговорю дома бутылочку. И сегодня сплю с тобой, закинув ноги на тебя! — кручу браслет, — Ток смотри, когда пьяная, могу приставать с очень грязными намереньями!"

"— Уже переживаю за свое целомудрие, — одаривает меня очаровательной улыбкой, я улыбаюсь, но вот на душе грустно. Дождусь ли я от него признаний? Скажет ли он мне «я люблю тебя»? Или предстоит мне познать, такое безответная любовь?



37

* * *Ярче меня в сиянии не может сравнится ни одна звезда, тем более лампочка.