Горец

И по виду Давида не скажешь, что его это напрягало, но и не скажешь, что между ними что-то есть. Но… Одно фото наталкивает на мысль, что сегодня утром у Элен не случайно была расстегнута рубашка на три пуговицы и небрежно заправлена. Он смотрел на брюнетку, как смотрит мужчина на женщину, которую хочет трахнуть.

Приступ тошноты вновь меня накрывает. Но в этот раз просто приступ. Я сижу на краю ванны и смотрю перед собой. Врет? Скрывает? Изменяет? Сердце просит верить мужу, его словам, но разум апеллирует фотографиями, нашептывает о том, что на меня таким манящим взглядом Давид давно не смотрит. Нужно дождаться его приезда и по факту разбираться. Строить домыслы — гиблое дело. Достаю из ящика расческу и привожу волосы в порядок, заплетая в косу. Взгляд натыкается на коробочку, задвинутую в самый зад. Смотрю несколько секунд.

Звонит мой телефон. Звонит мама.

— Алло, мам.

— Привет, малышка. Что делаешь?

— Работала, — возвращаюсь в ванную, подхожу к раковине.

— Как самочувствие? Голос какой-то уставший. С тобой все в порядке?

— Нет, — присаживаюсь на табуретку, с сомнением глядя на коробку.

— Что случилось? Алена? — мама нервничает, я тоже нервничаю.

— Кажется, я беременна.



52

*** Давид

Впервые за всю свою осознанную жизнь я торопился домой, мысленно подгонял самолеты, такси, светофоры. Впервые мне хотелось домой, хотелось побыстрее переступить порог квартиры, услышать смех Алены и дочки, ощутить их теплые руки на шее и хаотичные поцелуи.

Когда прилетел в Москву из Сочи, было жуткое желание пойти в кассу и купить билет обратно, не хотелось во Францию, не хотелось мне туда без моей малышки. Правда, через десять минут взял себя в руки, появилось чувство максималиста в работе, когда стало жутко интересно посмотреть на секрет других мастеров, узнать свои слабые и сильные стороны. Я максимально старался себя нагрузить деловой информацией, чтобы ночью сразу засыпать, но увы, это было невозможно. Как только слышал в трубке бодрый голос Алены, рассказывающий о том, как прошел их день без меня, тоска давила на грудную клетку, искушая меня порывом рвануть домой, послать все на букву «х». Потом, пожелав ей сладких снов, послушав сопение Хади, смотрел в потолок, анализируя жизнь. На расстояние очень хорошо видны косяки. Свои собственные. И мне пришлось с сожалением признаться самому себе, что из меня так себе муж и не очень отец. Я эгоистично свалил заботу о дочке на хрупкие плечи своей жены. При этом умудрился обидеться, раздув обиду до размера слона, когда, если трезво рассудить, ничего криминального не произошло. Задело, что пошла на принцип, обнулив мои слова. Бабушка права, я своим прошлым опытом могу на хер все испортить, свести на нет будущее.