Горец

Алена, моя импульсивная малышка, которая сначала делает, потом думает, весь месяц сама себя грызла изнутри. Во Франции, сверля потолок пустым взглядом, осознал, что возле меня была Аленка, но не настоящая. Я не купил «Шанель», известные всему миру круассаны, не был возле башни, без нее мне этот Париж на хер сдался. Обязательно выделю пять дней, мы вдвоем съездим в этот город романтиков, где будем любить, признаваться в любви и целоваться.

Такси останавливается возле дома, беру букет, достаю из багажника чемодан и стараюсь не нестись сломя голову домой. Ищу глазами знакомые окна. Свет есть, значит еще не спят, хотя время около десяти вечера. Наверное, моя женушка сидит опять в ноутбуке, не подозревая, что я вот-вот приду, потому что утром сказал о приезде на завтра.

Достаю из кармана пальто ключи, открываю дверь, крадучись захожу в темную прихожую. Скидываю пальто, снимаю ботинки и с улыбкой, держа букет в одной руке, иду в гостиную.

— Папа! — оглушает меня детский голос, стопорюсь на пороге комнаты, не веря своим ушам. Хадя подрывается с пола, бежит ко мне. Опускаюсь на колени, подхватываю дочь и недоверчиво смотрю в ее оживленное лицо.

— Это мне? — принюхивается к цветам, я изумленно киваю головой, не в силах выдавить из себя и слова. Кажется, теперь у меня пропал дар речи. Дочь берет букет, с деловым видом идет к комоду, на котором стоит пустая ваза."

"— Ба, воды, — указывает моя девочка, я ток сейчас замечаю бабушку. Она смотрит на меня прищурено, не улыбается, у меня сразу засосало под ложечкой от нехорошего предчувствия. Оглядываюсь по сторонам, ища Алену, но ее нет. Наверное, у нас в спальне сидит. Поднимаюсь на ноги, направляясь к двери, слышу за спиной голос Хади:

— Ее нет, — оборачиваюсь, все никак не привыкнув, что теперь слышу родной голос, что она мне отвечает, что-то говорит.

— А где Алена?

— В больнице, — это бабушка уже поясняет, обходя меня стороной. — Иди, солнышко, аккуратно почисти зубки, сейчас будем укладываться спать.

— В больнице? — обеспокоенно шиплю, как только дочь оставляет нас одних. — Почему мне не позвонили? Что с ней? Что случилось? — мечусь из угла в угол, не соображая, что надо сделать.

— Сядь! — командует бабуля, я послушно прекращаю мерять комнату шагами, опускаюсь на кресло. — Ее сегодня днем забрали на «скорой». Утром было плохо, потому что позвонила нам Хадя.

— Хадя? — обливаюсь холодным потом, представляя, как Алена тут лежит без чувств, а маленький ребенок пытается дозвониться до взрослых. Мне становится дурно, а от неизвестности хочется закурить, хоть и не курю. Бабушка словно проверяет на прочность мои нервы. Держусь из последних сил, зная, что все равно мне скажут, где моя жена.