Горец

— Так трогательно, что все переживают аж на слезы пробило. Исчезни на пару дней и ты поймёшь кому нужен. Это действительно так. Мы сейчас поедем к твоей бабушке или еще будем домой заезжать? — поплачем потом, а сейчас надо смеяться, веселиться и все же подумать над предложением Давида.

— Да, поедем сразу, — он забирает все пакеты с вещами, я выключаю телефон и прячу его обратно в коробку, беру остальные пакеты. — Точно все хорошо?"

"— У меня все зашибись. Я даже и не мечтала обновить весь свой гардероб, сменить полностью свой стиль. И знаешь, мне нравится! Надеюсь твоя бабушка одобрит мой внешний вид или стоит переодеться?

— Нет, платье смотрится прекрасно.

— Комплименты ты делаешь не очень, не слышу дифирамбы о своей неземной красоте, — идём в ногу, как-то получилось не сговариваясь. Настроение хоть и ниже плинтуса, но от улыбки Давида, пусть сдержанной, скупой, на душе становится немного легче.

— Я никогда не любил болтать по пустякам. Это из детства.

— Почему? У меня никогда не затыкался рот, порой давали конфетку, только бы помолчала три минуты.

— Был дефект речи. Ребята дразнили, поэтому предпочитал отмалчиваться. Всегда был в сторонке от больших компаний с блокнотом и карандашом.

— Ты рисуешь? А по поводу речи, сейчас и не скажешь, что был непорядок.

— Это заслуга логопеда и нескольких лет упорных тренировок. Сколько себя помню — я всегда рисовал. И сейчас, если задумаюсь, начинаю что-то рисовать на листах.

— Странно, имея творческую натуру, заниматься бизнесом.

— Я занимаюсь тем, чем хочу. Ювелирные магазины — это не семейный бизнес, мне пришлось десять лет потратить, чтобы твердо занять нишу в этом бизнесе.

— Сколько тебе? Сорок?

— Тридцать пять.

— Мне двадцать четыре. То есть в моем возрасте ты открыл первый магазин?

— Нет, в твоем возрасте я занимался тем, что изготавливал украшения по своим эскизам и продавал их сомнительным людям.

— То есть?

— Я учился на ювелира, параллельно изучая ещё менеджмент. Первый диплом для себя, второй для семьи. Отец считал, что мое увлечение — это полная ерунда.

— Я надеюсь ты у него не единственный сын.

— К счастью, нет, и даже не старший, — все же Давид интересная личность. Он совсем не вписывается в мое представление о жителях гор Кавказа. Сейчас своими откровениями он меня подкупает, интригует, притягивает. Хочется узнать его еще ближе. Не мудак, ни разу не воспользовался ситуацией и не принудил к близости, хотя мог. Не оставил в трудную минуту, не вышвырнул меня ночью на улицу. И возможно неплохая идея выйти за него замуж.

— Давид! — окликает женский голос, одновременно оборачиваемся. К нам навстречу идут две девушки. Возникшая лёгкость улетучивается, Давид замыкается, это чувствуется на уровне инстинктов.