Горец

Моя реакция с первой встречи на голос Давида не поменялась, я все так же впадаю в звуковой кайф, когда его слышу. Теперь мне еще нравится его обнимать, трогать, постоянно прикасаться. Просто какая-та ненормальная жажда до тактильных ощущений. Клево засыпать и просыпаться возле Давида, бесстыдно закинув руки-ноги на него. Не знаю, с какими мыслями он спит, мои предельно скромны и невинны. Я перестала вести себя, как мартовская кошка в поисках гулящего кота.

— Я здесь! — кричу с набитым ртом, делая глоток сока. Мой обеденный перерыв проходит в полном одиночестве, мама куда-то слиняла по своим делам, я вернулась недавно с уроков танцев. Лезгинку мне теперь не стыдно станцевать перед родственниками Давида. По поводу вальса, буквально пару дней назад, договорилась с ним, что возьмем урок для пробы. Согласился. И это будет сегодня. Волнуюсь, как перед свиданием.

— Приятного аппетита, — появляется с улыбкой, скручивая в руках журнал.

— Спасибо. Ты рано, на тебя порцию не рассчитывала.

— Я на минутку. У меня через полчаса встреча.

— Ты про вечер не забыл?

— Благодаря тебе, помню.

— Это хорошо, — вопросительно смотрю на Давида, он разворачивает журнал. На обложке женская шея, часть подбородка, приоткрытые губы, соблазнительная ложбинка между грудями, и то самое колье, которое я когда-то примеряла у него в кабинете, стоя перед ним в одном нижнем белье.

— Красиво. Я даже хочу потребовать купить мне это украшение. От фотографии так и веет сексом.

— Идея увидеть это колье на твоей груди мне по вкусу, — совсем недавно Давид стал реагировать на мои фривольные шуточки адекватно, не хмурился, осуждающе за провокацию не смотрел. Совместный сон в одной постели пошел ему на пользу.

— В чем проблема? — приподнимаю вопросительно бровь, прищуривает свои кофейные глаза, усмехается.

— Так как тебе фотография?

— Надеюсь модель после этой фотосессии не залетела.

— Скажу больше, к ней никто не прикасался, кроме меня, — вспышку ревности тушу на корню, не давая ей разгореться до безобразных и разрушительных форм.

— Скажи мне, что она благополучно замужем и имеет шестерых детей.

— Замужем, по поводу детей — огорчу, не любит она младенцев, предпочитая сразу миновать период подгузников, первых зубов и бессонных ночей.

— Кошмар, а не женщина, — доедаю свой правильный обед, состоящий из белков, клетчатки и немного углеводов.

— Ты считаешь себя кошмаром? — присаживается напротив, подталкивая ко мне журнал.

— А причем тут я?

— Потому что на обложке это ты. Это те самые фотографии, которые я сделал у себя в кабинете. Ретушер довел их до ума, вуа-ля рекламный плакат готов.