После развода. Новая семья предателя (СИ)

Я чуть свою уродливую мышку с большими ушами не роняю. От взгляда Алины по спине пробегает холодок.

И сейчас она очень похожа на отца.

— В каком смысле? — тихо спрашиваю я. — А разве с ними не все понятно, Алина? Он покупает дом для Наташи, которая скоро родит ребенка…

— Я Наташу так и не видела, мама, — тихо по слогам повторяет Алина и взгляда не отводит, — и папа о ней ничего не говорит. И дом он давно хотел, мама. Разве нет? Это ты не хотела уезжать из этой квартиры.

— А где тогда Наташа?

— Я не знаю. Она сейчас с нами не живет.

— Я ничего не понимаю, — растерянно говорю я.

— Вот я и говорю, мама, когда все будет понятно, — Алина берет очередную веточку.

Тянусь к кучке желудей.

Рома запер Наташу в каком-нибудь подвале, пока та не родит, а после отберет ребенка?

Он действительно может так поступить с молодой матерью?

Боюсь, что да.

Либо Наташа пока тоже выжидает развития событий. Девочки свыкнуться с мыслью, что родители развелись, дом купят, обустроят детскую, и тут явится она. Уже с розовощеким младенцем на руках.

Зачем ей сейчас лишний стресс от девочек-подростков, которые начнут ее изводить, верно?

Она должна доходить положенный срок в спокойствии и без вот этой беготни Алины и Вари.

— Бесит! — рявкает Алина и ломает склеенные веточки, а затем отбрасывает их в стороны. Скрещивает руки на груди, раздувает ноздри и отворачивается, повторяя. — Бесит!

— Алина…

— Кому все это надо?! — указывает на кривые и косые поделки. — Мне не надо! Получу двойку и ладно!

Кажется, я поняла, почему Роман был раздражен, когда говорил о веточках, шишках и пластилине.

Злость на отца в Алине перевесило ее благоразумие.

— Ты же отличница, Алина, — осторожно начинаю я.

— Буду двоечницей!

Замолкает, скрипит зубами и, насупившись, возвращается к клею и веточкам:

— Она же уже скоро родит, да?

— Должна.

Опять ломает веточки, поджимает губы и молчит. Может, правда к херам собачьим весь этот лесной городок? Какие к черту ежики и хижины, если у нас тут в семье такая трагедия творится?

— Я знаю, что это из-за меня ты больше не можешь… что из-за меня… — по щекам катятся крупные слезы детской вины, — ни братика, ни сестрички…

— О, господи, — сгребаю Алину в охапку. — Алина, просто так случилось. Никто не виноват. Милая моя…

— Я хочу, чтобы мы опять все были вместе, — воет в мою грудь.

— Теперь все будет иначе, Алина, — задерживаю дыхание, чтобы самой не разрыдаться. — Не будет вместе, и нам надо это принять."

"Если Роман мне ничего не собирается разъяснять, то я, пожалуй, должна сама пообщаться с Наташей и понять, что происходит.

И какие у них планы.

А еще я хочу посмотреть в эти лживые глаза и спросить, счастлива ли эта милая и улыбчивая стерва тому, что разбила нашу семью?

Алина отстраняется от меня, вытирает слезы и шмыгает.