После развода. Новая семья предателя (СИ)

— Значит, она выкинула фокус, — закрываю глаза, — господи, может, я сейчас проснусь?

— Это точно не сон, — вздыхает Святой Валентин и протягивает мне карамельку в желтом фантике, который я видела у Васи, — хотите? Лимонная.

И улыбается. Дружелюбно так и по-доброму, а меня тошнит от страха.

Глава 37. Высохло и застыло

Такое же состояние я поймал, когда я узнал, что Лера с Алиной чуть не погибли из-за врача, который вышел на смену после ночной попойки. Когда он понял, что жертва его кривых рук и тупых решений умирает, он вызвонил старую акушерку, которая давно уволилась, и именно благодаря ей Лера выжила.

Все это замяли и попытались от меня скрыть, но я узнал. Узнал, что этот урод, который после своих ошибок, которые могли стоить жизни Лере, хлопал меня по плечу и успокаивал, мне лгал.

Тогда у меня тоже внутри будто все высохло за одно мгновенье, и время застыло.

Моя третья дочь лежит в пластиковом боксе среди трубок и проводов. Крошечная. Синюшная, и ее голова в желтой шапочке кажется слишком большой по сравнению с маленьким телом.

Нет в груди жалости, любви, печали или вины.

Ничего нет.

В прошлый раз я ожил после крови на своих руках, но в этот раз, наверное, меня ничего не спасет, ведь дома меня не ждет жена и две дочери.

Наташа и ее бабушка решили, что они сами умные и хитровыебанные, но спасибо внимательному фельдшеру скорой помощи, которая, пока ее не пускали к “роженице”, осмотрела кухню."

"И нашла то, что пытались спрятать. Во влажной марле на дне мусорного ведра фельдшер отыскала комок трав, из которых вероятно заварили чай. Под угрозами, что Наташа сама умрет, если не скажет, что за сбор она сегодня вечером выпила, было выбито признание.

Болотная мята, чистец, полынь, змеевик и куча другой травы, о которой я в первый раз слышал.

Наташа решила, что я пиздабол, когда сказал, что если она вздумает опять меня нагнуть, то я буду жестким.

Женщины почему-то часто не воспринимают слова мужчин всерьез и думают, что в силах перехватить у них контроль над ситуацией. Или даже наказать.

Зря я ее не запер в каком-нибудь подвале и не приковал к кровати, чтобы не могла даже дернуться лишний раз.

Я решил, что это слишком.

Она же не такая тупая, чтобы пойти против меня после серьезного разговора, в которой я обрисовал, что ее ждет, если она будет “плохой девочкой”.

Но нет, она тупая, а я дал слабину, когда подумал, что в привычной обстановке, пусть и под контролем, беременность пройдет спокойно.

Нет, я не хотел этого ребенка, но после взгляда на эту жуткую “куколку” в проводах и тонких трубках, у меня все оборвалось и заледенело.

Если девочка сегодня умрет, то исполню свои угрозы.

— Папа? — раздается тихий голосок Алины.

Он меня оглушает, а затем следует удар сердца, который будто пробивает толстый панцирь льда.