Из мухи получится слон

— Странная девушка, — пробормотала я себе под нос, подсчитывая при этом количество слоев одетого на мне. Их число сильно переваливало за три.

Девушка в это время пыталась засунуть в рот Амелина подушечку жвачки, но тот решительной рукой пресек ее фамильярность. Потерпев неудачу, она, ничуть не обескураженная его холодностью, положила жвачку в свой собственный рот и принялась энергично пережевывать. Челюсти ее ходили с угрожающей для ее зубов скоростью. Тщательно размягчив резину, она принялась выдувать шикарные пузыри, один громаднее другого. Я с интересом наблюдала за ее опытами, ожидая результатов. Они не заставили себя долго ждать. Самый громадный пузырь лопнул, залепив ей все лицо вплоть до бровей, и, пока она отдирала его, над ней дружно хохотали все присутствующие. Зрелище было до того забавное, что я и сама не выдержала и тихо захихикала. Девушка ни капли не обиделась на насмешки своих знакомых и сама смеялась громче всех. Развалившись на стуле в раскованной позе, она принялась вытягивать резинку изо рта на расстояние вытянутой руки, а потом заглатывать ее обратно на манер макаронины. Эти ее действия не вызвали восторга у крепыша. Он грозно глянул на нее — одного взгляда оказалось достаточно, чтобы призвать к порядку распоясавшуюся красотку.

Взгляды, которые девушка бросала на Амелина, невозможно было истолковать двояко. Что именно чувствовал к ней сам Амелин, сказать трудно. Она же была влюблена в него по самую макушку. Но, видимо, именно сейчас ее чувства не вызывали в нем страсти, потому что в ответ на ее подмигивания он только недовольно посмотрел на нее. Но взгляду его не хватало суровости, и процент любви в ее глазах не уменьшился. Ей любовь не была к лицу. Она сразу теряла большую часть своего шарма, который заключался в некоторой вульгарности, раскованности, сквозившей во всех ее членах, и искрометного веселья, исходившего от нее. Когда же она смотрела на Амелина, она скромнела, всем видом показывая, что из них двоих он один заслуживает внимания, и старалась вести себя хорошо, что совсем ей не шло. Блеск елочной мишуры затмевался более сильным светом, начинавшим исходить от нее, когда она убеждала своего кумира или просто любовалась им. Но Амелин не реагировал сейчас на ее сияние, потому что ему было не до того. Он настороженно следил за малейшим движением крепыша, вновь заходившего по комнате.

Сама комната меня, попросту говоря, убила. Она, похоже, была гордостью своего хозяина. Вся мебель подобрана с большим вкусом и, насколько я могла судить, сделана из карельской березы. Во всяком случае, она была тепло-золотистого цвета с крохотными черненькими прожилками, располагавшимися по всей полированной поверхности.