Из мухи получится слон

Здесь был овальный обеденный стол с несколькими стульями, на которых, собственно, вся компания и разместилась. Шкаф с книгами, чьи названия я не смогла бы даже при желании рассмотреть, стоял у стены. Ковра на полу не было, зато был паркет, выложенный не просто полосами, а узором. В нем затейливым образом чередовались темные, светлые и почти белые дощечки разных форм и размеров. Подобную красоту я встречала только в музеях, да и то не во всех. Паркет на даче и сам по себе был весьма подозрительным фактом, а плюс к этой шайке-лейке, окопавшейся здесь, приобретал совсем уж уголовный оттенок.

Вняв гримасам Наташи, которые она строила мне уже давно, я великодушно уступила ей место и позволила вдоволь насладиться созерцанием компании, разместившейся в комнате. Пока она любовалась, моя голова в срочном порядке обдумывала новый план. Он отличался большой дерзостью. Я приняла за точку отсчета то, что нам ничего не слышно из разговора подозрительных людей в доме, а услышать хоть что-нибудь необходимо. Поэтому единственным возможным выходом из положения было прямое проникновение в дом. Разумеется, без ведома обитателей. Кажется, я слегка сошла с ума от голода и холода, если мне в голову полезло такое, а мысль о том, что скоро я окажусь в тепле, перевесила все соображения, которые могли быть выдвинуты против этого рискованного плана. Вывела меня из задумчивости Наташа, оказавшаяся вдруг рядом.

— Входная дверь, должно быть, заперта, — бросила она, избегая при этом смотреть на меня и пряча глаза.

Я предпочла промолчать и послушать продолжение, так как предчувствовала, что сказала она это не просто так.

— Придется попробовать, — нерешительно продолжила Наташа. — Но если нам не удастся проникнуть через дверь, то найдется же тут хоть какое-нибудь отверстие, годное для того, чтобы через него пролезть внутрь."

"Я хранила гробовое молчание, потому что была сильно занята — просчитывала вероятность попадания в лапы этим типам. Цифра выходила не очень утешительная. Примерно пятьдесят на пятьдесят.

— Я не предлагаю тебе идти со мной, — трагическим голосом продолжала Наташа, — так как не могу просить тебя рисковать из-за моего любопытства.

Я подумала, что это очень благородно с ее стороны.

— Но ведь ты не позволишь мне пойти одной?! — с трепетом закончила свой монолог Наташа, и в голосе ее мне послышались слезы.

— Ну, вот! И так всегда, — грустно посочувствовала я сама себе. — Сначала вроде никто от меня жертв не требует. Все отлично могут справиться со своими идеями сами, все очень самостоятельны и независимы, но как только на горизонте появляется грязная работенка вроде той, что ты мне предлагаешь, как немедленно раздается: «Ты ведь сделаешь это, а потом и то? Вот и умница, разгребай тут пока, а я пошел.