Измена. Чужая истинная (СИ)

Инстинктивно касаюсь подушечками пальцев того места на животе, где чувствую шевеления. Чей ты сейчас? Кто теперь твой отец? Проклятый Хард! До него всё было понятно и просто! У моего ребёнка был законный отец, а что теперь?!

А ничего хорошего! Все вокруг знают, что их правитель женился на беременной, следовательно, ребёнок не от него! Такова правда! Вот Бездна! Позорище-то какое!

Погружённая в свои мысли, я едва не сметаю с пути девочку лет шести в сером платье с белым передником. Малышка поднимает на меня сердитое чумазое лицо, обрамлённое тугими пшеничными косичками, и я замечаю в её карих глазёнках слёзы. Это вдруг отрезвляет и вырывает из самокопания и жаления себя любимой:

– Эй! – кричу ей вслед, – постой, подожди, пожалуйста!

– Госпожа! – раздаётся позади предупреждающий голосок кого-то из фрейлин.

Взмахиваю рукой, приказывая им замолчать немедленно. Девочка оборачивается, смотрит на меня недоверчиво.

Опускаюсь вниз, чтобы оказаться на одном уровне глаз с ребёнком, протягиваю к ней руки:

– Как тебя зовут? – ласково ей улыбаюсь.

– Шая, миледи, – еле слышно отвечает та, но приблизиться не спешит.

– Какое красивое имя! Подойди, милая, – девочка начинает медленно приближаться. – Почему ты плачешь, Шая?

Малышка оказывается рядом. Поднимаю руку, вытираю пальцами влажные следы у неё на щеках, затем касаюсь её руки. Что-то не так. Хмурюсь, разворачиваю худенькое запястье ладонью вверх, и ахаю: на руке малышки виднеются глубокие алые порезы.

Вскидываю голову. Не только на руке! На шее тоже!

– Что это? – шепчу онемевшими от ужаса губами. – Кто посмел?

– Я не знаю, – хнычет та.

Не хочет говорить? Проклятье, ладно!

Закусываю нижнюю губу, оборачиваюсь, не выпуская руки малышки:

– Принесите целебную мазь! Белая круглая гладкая баночка, стоит у меня на туалетном столике! Пожалуйста! Кто-нибудь!

– Ту, что от целителя Борага? – округляет глаза Джулия. – Но это очень дорогая мазь, миледи!

Смеряю её таким взглядом, что впору дыру прожечь в этой бережливой умнице.

– Да, госпожа, сейчас, госпожа, – Роуз, вторая сестричка, оказывается более исполнительной.

Приседает и спешит прочь, взмахнув юбкой.

За те несколько минут, что мы ждём, я пытаюсь выяснить у девочки, кто её обидел. Тщетно. Она не знает. Не доверяет мне? Не хочет говорить? Пытаюсь болтать на отвлечённые темы. Возвращается Роуз.

– Благодарю, - улыбаюсь ей, принимая из её рук знакомую баночку.

Смотрю на Шаю. Малышка только-только перестала плакать, хотя и видно, что держится с трудом.

– Потерпи, – предупреждаю новую знакомую, откручивая крышку. В нос ударяет знакомый запах мяты. – Это не больно, но чуточку может щипать.