Камень. Книга 10

— Ты же знаешь, что в Корпусе колдунов нет, а у вас они есть… Вот я и хотел у тебя поинтересоваться впечатлениями.

— Петрович, — у Варушкина сузились глаза, — могу сказать тебе только одно — я продемонстрированного сегодня уровня не видел за все двадцать пять лет беспорочной службы. Больше — извини. И прими совет: попробуй переговорить на эту тему с цесаревичем, вы же с ним добрые приятели.

— Ты прав, Сергеич, — виновато кивнул Нарышкин. — Прости за вопрос. И не мог бы ты в рапорте не отражать, что…

И был остановлен резким жестом адмирала:

— Петрович, не продолжай! Мы и так с тобой тут лишнего наговорили. Выпить хочешь?

— Если только по чуть-чуть…

* * *

Второй акт концерта, судя по отзывам сидящих рядом родовитых зрителей, прошел гораздо бодрее, чем первый. И это было неудивительно — некий молодой человек добавил «ярких красок» выступлению русских артистов балета. До экзальтированных выкриков с места не дошло, как не было и «посторонних» плясунов на сцене, но аплодисменты после отдельных номеров весьма впечатляли! Зато были подозрительные взгляды со стороны старших родичей, заставлявшие этого молодого человека «стыдливо» опускать глаза.

Поглядывала в мою сторону и Стефания Бурбон, и я чуял, что в этих взглядах преобладала злость и обида. Понять, чем именно вызваны эти взгляды, особого труда не составило, и после окончания представления пришлось слегка задержать французскую принцессу в ложе и, дождавшись, когда все выйдут, спросить у нее:

— Стефания, почему ты на меня злишься и даже не пытаешь это скрыть?

— А ты не догадываешься? — фыркнула она.

— Нет, не догадываюсь.

— Хорошо, — девушка прищурила глаза. — С кем ты так чудно провел прошлую ночь в клубах Канн и Сен-Тропе?

— Вон ты про что… — хмыкнул я. — Давай начнем с того, что я тебе ничего не обещал и перед тобой отчитываться не обязан — это во-первых. А во-вторых…

И осекся — сказать можно было многое, но Стефания находилась в таком состоянии, что восприняла бы все мои слова в штыки.

— Что во-вторых? — хмыкнула она. — Чего ты замолчал? Обидеть меня боишься? А ты и так меня обидел тем, что поехал веселиться не со мной, а с какой-то там белобрысой и большеглазой скандинавкой, приданое за которой ты получишь в виде трех траулеров с рыбой!"

"Я решил не отвечать — все равно бесполезно — и приготовился слушать дальше, сколько именно я потеряю бабла, связавшись с белобрысой и большеглазой скандинавкой.