Хочу тебя (СИ)

Резко включаю холодную воду, потому что моментально в жар бросает. Я как будто до сих пор чувствую прикосновения пальцев Никиты к своей промежности. Его взгляд — голодный, возбужденный — душу выворачивает.

Неужели это правда было? Неужели мне не приснилось?

Было.

Не приснилось.

С ума сойти.

— Всем доброе утро, — громко говорю родителям, заходя на кухню.

Папа недовольно на меня глядит.

— Уже день.

— Всем добрый день, — сажусь на стул.

Мама ставит передо мной тарелку, накладывает еду. Я веду себя как ни в чем не бывало. Нельзя выдать родителям, что что-то изменилось. Тем более моя мама и мама Никиты — лучшие подруги.

— Как погуляла? — спрашивает папа и придирчиво меня оглядывает.

Мой отец все никак не привыкнет, что мне не девять лет, а девятнадцать. Считает, что мне еще рано ходить в клубы.

— Нормально. Повидалась с одноклассниками.

— Во сколько вернулась?

Закатываю глаза.

— А ты не слышал?

— Нет, уснул.

— Рано вернулась, часа в три.

— Никита привёз тебя?

— Да.

— Он за тобой присматривал?

О, папа, ты даже не представляешь, КАК он за мной присматривал.

— Ага, и заставил вернуться раньше. Так я бы еще задержалась.

— Лиля, отнеси Свиридовым кастрюлю, — родительница ставит передо мной металлическую посудину.

Моя мама и мама Никиты постоянно обмениваются то сковородками, то салатницами, то формами для выпечки, то кастрюлями. Курьерами чаще всего служим мы с Никитой. Ему это не очень нравится. А вот я, наоборот, рада лишний раз попасть домой к Никите и поговорить с его мамой. Евгения Владимировна — кладезь информации о ее сыне. Такой информации, которую сам Никита о себе никогда не расскажет.

Но сейчас я испытываю смешанные чувства. Пойти домой к Никите — это значит увидеться с ним. Я готова встретиться с Ником лицом к лицу после произошедшего в машине? Не знаю.

В крови разыгрывается волнение. От него потеют ладони. Мне страшно.

— Лиля, ты слышишь меня? Отнести Свиридовым кастрюлю.

— Д-да, хорошо, — неуверенно соглашаюсь.

Быстро доедаю лазанью, выпиваю кофе и ухожу к себе. Ну что я так разволновалась, в самом деле? Вообще-то стыдно должно быть не только мне, но и Никите тоже. Правда, я сомневаюсь, что он в принципе способен испытывать чувство стыда.

Одежду для похода к Никите домой я всегда выбираю тщательно. Это должно быть что-то привлекающее его внимание, но в то же время не вызывающее подозрений у его мамы. Сейчас лето, почти тридцатиградусная жара, так что если я надену короткие джинсовые шорты и майку в облипку, думаю, Евгения Владимировна не подумает ничего такого. А вот Никита обратит внимание и на мои ноги, и на мою грудь. Уже давно обращает."

"«Он на тебя стоит!», снова в памяти всплывают слова Никиты, сказанные в машине, и от стыда я падаю лицом в ладони.

Глава 5.