Кошмарных снов, любимая

И слава Богу, – мать быстро перекрестилась, коснулась лба и прижала руки к груди, – что высшие силы тебя уберегли, милая. Мы с отцом сделали все возможное, чтобы та трагедия тебя не коснулась. Мы так хотели, чтобы ты была счастлива. Пожалуйста, не пытайся довести то, о чем ты думала на крыше.

Джесс увидела на ее глазах слезы и поняла, что мать старше, чем кажется.

– Мама, – жалобно сказала Джесс и положила голову ей не плечо. Слезы резали глаза, как лезвия.

Они долго просидели так в полной тишине.

Миссис Мэлоун ушла спустя несколько часов, пообещав, что вернется завтра.

– Я хочу домой, – сказала, как маленькая, Джесс.

– Скоро тебя отпустят, дорогая, – сказала мать и погладила ее по волосам. – Ты помнишь о своем обещании?

– Помню, – сказала Джесс.

В палате она оставалась одна недолго. Вскоре с обходом пришел доктор Ричард Синглтон – привлекательный мужчина средних лет с английским акцентом. Они долго разговаривали, и в числе прочих вопросов он неожиданно задал следующий:

– После сотрясения, до того как попасть к нам, вы принимали лекарства. Мисс Мэлоун, кто вам их назначил?

– Доктор Хендерс, – пожала плечами Джесс.

– Стюарт Хендерс? – уточнил мужчина.

Его лицо вытянулось.

– Да. Он работает в вашей клинике. А что?

Доктор Синглтон откашлялся.

– Вместо седативных средств он назначил вам аналептики. Если говорить простыми словами, вместо того, чтобы принимать средства, успокаивающие вашу центральную нервную систему, вы принимали средства с возбуждающим действием.

– Зачем? – только и спросила Джесс.

– У меня нет идей на этот счет, мисс Мэлоун. К сожалению, доктор Хендерс больше не работает у нас, – крайне осторожно сказал доктор Синглтон, помня наказ администрации.

 – Поэтому задать вопрос по назначению препаратов мы не сможем. Однако могу обещать, что комиссия по этике будет разбираться с этим случаем. Халатность доктора Хендерса будет наказана, можете не волноваться.

Он что-то не оговаривал.

– Мне все равно, – устало сказала Джесс и вдруг призналась, пристально глядя в глаза доктора:

– Я видела галлюцинации.

От ее немигающего взгляда он вздрогнул.

Джессика Мэлоун пугала, несмотря на свою внешнюю болезненную красоту.

Доктор Синглтон придерживался определенной этики в отношениях с пациентами, однако Джессика чем-то неуловимо манила его. Хрупкая, бледная, беззащитная, с большими всегда настороженными глазами – было в ней что-то темное, почти декадентское, но притягательное.

– Ожившее огородное пугало больше шести футов в росте, – продолжала девушка. – С алыми глазами, головой сшитой из мешка. И безумной улыбкой.

– Вот как.

– Оно хотело меня убить, – прошептала Джесс.