Дочка и отец-одиночка

- Вы справитесь без меня?

- Нам будет сложно, - провокационно улыбается эта зараза и облизывает губы. - Особенно в таком пышном платье.

- Дурацкое платье, - сообщаю ей. - Без него будет лучше.

- Согласна, но….

Я вжимаю её в стену. Её дыхание сбивается, губы приоткрыты. Больше я не могу ждать и впиваюсь в манящие губы. Это не поцелуй. Это падение. Взрыв. Её губы мягкие и сладкие, они отвечают мне с такой жадностью, что темнеет в глазах. Я чувствую, как дрожит все ее тело, прижатое ко мне, и сам начинаю дрожать.

Отрываюсь, чтобы глотнуть воздух, прижимаюсь лбом к ее лбу. Дышим как загнанные лошади.

- Чёрт, Царапкина, - выдыхаю я, и мои губы снова находят ее кожу. - Мне пора.

Сбегаю, пока не передумал. Оставляю девчонок разбирать творожный апокалипсис, сам еду к дому Нелюбина. Вхожу в подъезд, сердце колотится где-то в горле. Засовываю руку в почтовый ящик и нахожу флешку. Сжимаю в кулаке и так же быстро сваливаю, не хватало ещё чтобы кто-то меня заметил.

Возвращаюсь домой. Картина, которая встречает меня, выбивает из колеи сильнее, чем любая операция. В квартире… чисто. Не просто убрано, а по-настоящему чисто и пахнет свежестью. Тося, умытая и в чистой пижаме, сидит на полу и строит Михе замок из кубиков. А с кухни выходит Полина.

Мои ноги прирастают к полу. На ней моя серая футболка с потрепанным принтом. На ней она огромная, свисает с одного плеча, открывая ключицу, и доходит едва ли до середины бедра. Волосы мокрые, после душа, лицо без косметики, розовое от пара. Полина такая… настоящая. И настолько красивая, что у меня перехватывает дыхание.

- Вернулся, - улыбается она, и я вижу, как ее взгляд скользит по мне, задерживаясь на моих руках, на моем лице. - Мы тут немного привели всё в порядок.

Я не могу вымолвить ни слова. Просто иду к ней, и мир сужается до размера этой прихожей. Касаюсь лица, чувствуя под пальцами влажную прохладу её кожи, и притягиваю к себе. Наши губы встречаются. Сначала неуверенно, потом с нарастающей жаждой. Она отвечает мне с той же силой, цепляясь пальцами за мою футболку.

- Пап, мам, а вы что делаете? - раздается голос Тоси.

Мы с Полиной разлетаемся в разные стороны, как два школьника. У нее заливаются щеки, а я чувствую, как горит все лицо.

- Ничего, солнышко, - выдавливаю я. - Мы просто.… рады друг друга видеть.

Тося смотрит на нас с подозрением, но Миха отвлекает ее, пытаясь стащить кубик.

Я снова подхожу к Полине, уже осторожнее, и прижимаюсь к ней, чтобы Тося не видела. Чувствую каждый ее изгиб через тонкую ткань футболки.

- Я тебя хочу, - тихо роняю я ей в ухо. - Прямо сейчас.

Она фальшиво возмущается, отстраняясь, но ее глаза горят.

- Кирилл! Тося здесь! И вообще… кто тебе сказал, что что-то будет? Мы так мало друг друга знаем.

- Ты, - целую в шею, чувствуя, как ее тело тут же отзывается дрожью. -В моей футболке.