Дочка и отец-одиночка

В моем доме. У тебя нет шансов."

"Она смеётся, снова отпрыгивая на безопасное расстояние, и ее смех - это самое лучшее, что я слышал за последние годы.

- Флешку посмотрим? - Царапкина пытается перевести тему, но я вижу, как учащенно дышит.

- Сейчас, - соглашаюсь я, с трудом заставляя себя отлепиться от нее.

Достаю ноутбук, вставляю флешку. На экране всплывает папка с файлами. Бухгалтерские отчеты, переписка, схемы откатов. Все, что нужно, чтобы посадить Нелюбина надолго. Это бомба.

- Кир, это же.… - Полина замирает у моего плеча.

- Это конец ему, - тихо говорю я. - И начало нашей с тобой нормальной жизни.

В этот момент в дверь раздается настойчивый звонок.

- Кто это? - испуганно шепчет Полина.

- Не знаю, - встаю я. - Иди к Тосе.

Сам нажимаю пару кнопок на ноуте и иду открывать. Моя рука тянется к косяку, но дверь буквально вышибают с петель. В квартиру врывается группа захвата. Дула автоматов смотрят на меня.

- Кирилл Метелин, - говорит один из них, его лицо скрыто балаклавой. - Вы задержаны за похищение Царапкиной Полины Сергеевны.

Глава 42. Полина

- Тихо-тихо, парни, - Кир поднимает руки, шагает вперед, прикрывая меня, но и к себе никому не дает прикоснуться. - Свои. Поль, - зовёт меня, - там удостоверение в куртке. Достань. Только без резких движений, а то ребята нервничают.

Делаю осторожный шаг к вешалке с верхней одеждой.

- Всем оставаться на местах! - рявкает мужчина. Застываю, кошусь туда, где сейчас должна быть Тося. Не напугали бы ребёнка.

- Окей, - отвечает Кирилл. - Стоим. Малышку не напугайте, - он говорит медленно и спокойно, продолжая держать руки перед собой.

Из подъезда слышен шум и шорох. Я вижу сначала Виталика, а затем девушку с профессиональной видеокамерой.

- Пропустите, - требует мой бывший жених, протискиваясь между мужчинами в черной форме.

«Ясно, - закатываю глаза. - Шоу для общественности», - проносится у меня в голове. Нелюбин и здесь устраивает спектакль.

- Полина! - выкрикивает он. И столько в этом крике трагизма, ужаса и наигранной заботы, что меня начинает тошнить. Лицемерная сволочь! - Боже правый, дорогая! - он округляет глаза, пока рядом с ним возится журналистка. - Ты в безопасности? Что этот урод с тобой сделал?

Он делает шаг ко мне, но я инстинктивно отшатываюсь, вжимаясь в стену. Кирилл всё ещё под прицелом. Он не двигается, только его плечи напрягаются сильнее. Глаза Виталия метают в меня молнию ненависти, спрятанную от камер.

- Никто ничего со мной не делал, Виталий, - говорю я, и мой голос, к моему удивлению, звучит четко и громко. Все взгляды, включая объектив камеры, устремляются на меня. - Меня никто не похищал. Я здесь добровольно.

Нелюбин замирает, его маска «обеспокоенного жениха» дает трещину, обнажая звериный оскал.