Дочка и отец-одиночка

- Хочешь правду? - ее шепот теперь похож на шипение. - Ты ничего не знаешь ни обо мне, ни о Виталике. В отличие от тебя, который внезапно решил ""стать отцом"", он всегда поступает честно и порядочно.

- И полностью тебя устраивает? - продолжаю я, заметив, как ее цепляет эта тема. - Как мужик?

- Думаешь, если бы не устраивал, я бы собиралась за него замуж?

- Думаю, ты врешь, Царапкина, - торжествующе улыбаюсь. - Возможно даже себе. Виталик твой жалкое существо без яиц. Вряд ли с ним ты кончаешь….

- Бред! - восклицает она.

- Полина Сергеевна, вы хотите высказаться? - тренер снова смотрит на нас, а физиономия Царапкиной становится пунцовой.

- Нет, простите….

Больше она не произносит ни слова, до конца занятия сидит и кипит. Кажется, вот-вот пар из ушей пойдет.

Нас отпускают и назначают следующую дату занятий. Выхожу первым, но задерживаюсь у выхода, делая вид, что копаюсь в телефоне. Полина проходит мимо, не глядя.

- Эй, Царапкина, - догоняю ее у лифта. - Давай договоримся.

- О чем? - не оборачивается.

- Ты не лезешь ко мне, я не лезу к тебе. Каждый идет до конца."

"- Договорились, - нажимает кнопку.

Лифт приезжает. Заходим вместе и едем вниз в полном молчании. Краем глаза вижу, как Полина стискивает зубы.

- Кстати, - не выдерживаю. - Твой жених знает, что ты, когда злишься, дышишь так, будто сейчас взорвешься?

- Что?

- Вот так, - демонстративно повторяю ее прерывистое дыхание.

Полина закатывает глаза.

- Ты невыносим.

- Всего лишь честен.

Лифт дергается и останавливается, свет гаснет.

- Вот чёрт.... - Полина тычет в кнопки.

- Поздравляю, - прислоняюсь к стене. - Теперь у тебя есть шанс меня убить и списать все на несчастный случай.

- Не искушай…

Вокруг темнота и тишина. А где-то в глубине мозга совершенно неуместная мысль, что пахнет Царапкина чертовски приятно.

Глава 25. Полина

Недовольно соплю, как можно теснее прижавшись к стене лифта, чтобы никак не соприкасаться с Метелиным. Ограниченное пространство и так до отказа наполнилось его узнаваемой энергетикой и запахом парфюма. Теперь моя одежда и волосы будут вонять им. Я даже тяну к носу тонкую прядку, выбившуюся из прически. Ну, точно, так и есть, я пахну Метелиным. Ужас какой-то.

Мне становится слишком душно и жарко. Провожу пальцами по горловине рубашки, надеясь впустить больше кислорода в легкие. Темнота давит на нервную систему и кажется, что пространство сужается. Вот только паники мне не хватало, я ведь никогда не страдала клаустрофобией.

- Это все ты виноват, - вырывается у меня, а лопатки ещё теснее прижимаются к стенке лифта. Нужно пережить приступ и все будет хорошо. Звук собственного голоса должен успокаивать. - От тебя одни неприятности, - стараюсь быть уверенной, но выходит безумно жалко.

- Да брось, Полин, - беспечно отвечает голос в темноте, - это ты у нас человек-катастрофа.