Ледяное проклятье

— Да я и не замерз, — попытался было отбрехаться здоровяк, но я остался непреклонным.

— Иди в тепло! Это я холода не чувствую, а ты через час в сосульку превратишься.

— Ну вы же превратились, и ничего, — хмыкнул Рикар, послушно разворачиваясь к лестнице.

— Ага, — кивнул я, открывая сумку. — Превратился. Знать бы еще, как именно да почему не сдох… Иди давай. А то я не могу работать и одновременно за щупальцами следить. Ткнут ненароком, и будешь как та курица.

— Тьфу-тьфу-тьфу, — поплевал здоровяк. — Ежели что — зовите. А я пока Древина делом озадачу.

* * *Задумчиво откусив от зажатой в кулаке сосульки изрядный кусок, я с хрустом заработал челюстями, не отрывая взгляда от аккуратно разложенных на столе обрывков пергамента.

Большую часть того, что некогда было книгой, я безжалостно сбросил со стола по причине полной бесполезности. Мусор. Настолько сгнили, что нельзя разобрать ни слова. Да еще и в дырках — не иначе черви поработали, прогрызая себе ходы.

Полезного осталось немного. С пару десятков клочков, на которых виднелись одинокие слова, рваные фразы и куски отрывочного текста. Вот только смысла я уловить не мог, как ни пытался. Непонятно, где начало и где конец.

Немного подумав, я вооружился магическим пером и, открыв свою книгу для заметок на чистой странице, принялся переписывать все подряд, старательно копируя до последней закорючки. Спасибо, почерк был разборчивым и даже с претензией на каллиграфичность. За прошедшие столетия чернила лишь слегка выцвели, но не исчезли.

Копирование заняло полчаса, наполненные моим старательным пыхтением и сдавленными ругательствами, когда при попытке расправить очередной обрывок он распадался прямо у меня в пальцах. Хотя я и пытался прикасаться как можно нежнее — в железных шипастых перчатках-то… да еще и ледяные отростки с любопытством снуют над столом. Один раз самое наглое щупальце умудрилось выхватить у меня из пальцев перо, и я едва успел забрать драгоценное стило до того, как его сломали.

Как бы то ни было, несмотря на все возникшие трудности, я все же справился и со вздохом облегчения разогнулся. Оценивающе взглянул на исписанную страницу и недовольно скривился. Полная мешанина. Еще раз вздохнув — на этот раз сокрушенно, — я начал с первой строчки, внимательно вчитываясь в каждое слово, пытаясь уловить хоть что-то полезное и восполнить зияющие между слов пробелы своим воображением и логикой. Получалось не очень, но вскоре мне стало ясно, что покойный Кассиус использовал свою книгу точно так же, как и я свою — записывал в нее все, что казалось ему важным. Адская смесь многолетнего личного дневника, отметок по финансам и рабочих записей.