Любить буду жестко (СИ)

Нож, походный топорик, что-то такое. В палатке ничего не нашла. Вернулась на берег, топорик стоял, прислоненный к пеньку за палаткой.

Схватила рукоятку, оружие придало уверенность.

Пусть я для Данте лишь игрушка, а он мудак, разрушивший мою жизнь, но я не могу просто бросить его умирать. Прошло слишком много времени, он давно бы вернулся, если в лесу никого не было.

Остановилась в нерешительности у деревьев, фонарь освещал небольшой участок, а дальше неизвестность. Ладонь вспотела и топорик грозился выскользнуть из руки.

Решилась. Вошла в лес.

— Пора поменять твое прозвище на Амазонку, — раздался за спиной знакомый голос, — Ириска тебе больше не подходит.

От облегчения меня затрясло.

Жив!

— Я же велел тебе ждать в палатке и не выходить, — Данте подошел ко мне, встал рядом и как ни в чем не бывало посмотрел на лес.

Рука, удерживавшая фонарь так дрожала, что луч плясал на деревьях и кустарнике, а вместе с ним танцевали корявые тени.

— Защищать меня вздумала? — Спросил Данте самодовольно.

— Добить хотела, чтобы не мучился. Надеялась, что тебя медведь задрал, — процедила, но обернуться к Данте и посмотреть на него не решилась. Он бы сразу прочитал на моем лице, как я испугалась за него.

— Добрая ты, Амазонка, — Данте рассмеялся, мягко забрал из моей руки топорик, — это мне пригодится для костра, — фонарик тоже заберу, пока не разбила.

Я отдала и фонарик, дрожь не унималась, и я действительно боялась его выронить.

На берегу Данте принялся разводить костер, а я не знала, куда себя деть. Хотела помочь, но накатила такая усталость, что хотелось просто рухнуть на прохладный песок и не шевелиться.

— Что там было? — Спросила, сжав ладони в кулаки, дрожь не унималась.

— Ничего, белки, ежики, какая-то мелкая живность, — ответил Данте.

В этот момент вспыхнул огонь и на душе стало легче.

— И поэтому ты с винтовкой пошел? Ежиков на ужин настрелять?"

"— Ты, кажется, поплавать хотела? Не мельтеши перед глазами, поплавай, — Данте отмахнулся от меня, как от назойливой мухи.

Заметив, что я так и не пошевелилась, он добавил:

— Не бойся, Инга, никто тебя не тронет, пока я с тобой не закончу.

Слабое утешение, но я все же сняла с себя одежду. Мне надо было расслабиться, успокоиться.

— Белье тоже снимай, здесь никого нет, только я, — Данте поставил на огонь сковороду и вытряхнул на нее содержимое пакета с готовой едой для походов.

Я проигнорировала его слова и вошла в воду, теплую, как подогретое молоко. Окунулась и поплыла, чувствуя, как расслабляются натруженные за день мышцы, а беспокойство и страх отступают, потому что Данте рядом. Близость грозного хищника успокаивала.

Он ждал меня на берегу с полотенцем, закутал в него и обнял. От костра уютно пахло тушеным мясом.