Музейный артефакт

Плохо дело! Видно, он не сможет дожить до теплых дней. А тут еще добавилась эта нечаянная кража. Если бы продать перстень и купить еды… Но об этом не могло быть и речи: нищего мальчишку с дорогим украшением немедленно сдадут страже! Видно, чужую вещицу придется выбросить, хотя она очень красивая… У него никогда не было ничего подобного!

Фарид стал рассматривать бесполезную и опасную находку. Лев добродушно улыбался, белый металл излучал приятное тепло… Хотя он и не собирался, но неожиданно надел украшение на тонкий палец. Как ни странно, перстень пришелся впору. Фарид завороженно рассматривал блики желтого пламени костра на гранях черного камня и сам не заметил, как заснул.

Проснулся он через несколько часов. Боль улеглась, костер до сих пор не погас, он согрелся и даже голод перестал его мучить. Настроение тоже изменилось: пришла уверенность, что все обойдется – найдется еда, дрова он соберет снова и, конечно, доживет до лета!

Задеревеневшая от утреннего морозца циновка на дверном проеме осторожно приподнялась, пропуская Ахмата – его единственного друга в Холле, да и во всем мире. Они были сверстниками, но невысокий и коренастый Ахмат выглядел постарше семнадцатилетнего Фарида. В руках товарищ держал небольшой сверток. Сам не зная почему, Фарид быстро снял с пальца перстень и сунул в карман.

– Салам, друг!

– Салам, Фарид! Хочешь есть? – Ахмат развернул чистую тряпицу. Внутри оказались лепешки и вяленое мясо.

– Еще бы! – изголодавшийся Фарид жадно набросился на угощение. Ахмат не отставал от него. Через несколько минут на белой тряпице остались только крошки. Фарид собрал их на руку и ссыпал в рот.

– Откуда это у тебя?

– Исмаил-бей упал с коня и разбился насмерть. Его люди раздавали помин, и я подоспел вовремя. Ты ведь слышал об Исмаил-бее?

Фарид мрачно кивнул и поморщился от боли.

– Конечно. К тому же сегодня он уже угостил меня один раз…

– Чем?! – удивился Ахмат.

– Плетью. – Фарид наклонил голову и оттянул ворот рваного, негреющего халата. – Вот, глянь…

– Аллах великий, у тебя там глубокое рассечение! – ужаснулся Ахмат. – И вокруг кожа вздулась и покраснела… Надо бы приложить целебную траву, да где ее взять… Сейчас что-нибудь придумаю…"

"Он оторвал клочок от белой тряпицы, намочил в горячей воде из мятого медного кувшина, аккуратно промыл рану. Фарид скрипел зубами, но сдерживался.

– Вот так получше будет…

– Спасибо, друг! Ты чем-то взволнован?

Ахмат тяжело вздохнул.

– Отец сказал, что больше не может меня прокормить и чтобы я сам заботился о себе…

– Он тебя выгнал из дома? – ахнул Фарид.

– Не так прямо… Но я сам не вернусь… Отцу действительно тяжело.

– Ты можешь жить у меня, места хватит… Сейчас найдем доски для второй лежанки…

Ахмат покачал головой.