Музейный артефакт

 – Он расслаблен, заторможен, что и требуется для ожившего покойника… Сейчас его гримируют.

Ибн Саббах нахмурился.

– На прошлом вознесении ты ошибся, и мой двойник ужасно кричал! Это омрачило торжественность момента!

– Я не виноват, о великий, – побледнел индус, что было заметно даже сквозь смуглую кожу. – Обычная доза: четыре капли! Наверное, он раньше употреблял опиаты, и этого оказалось мало…

– Впредь не допускай таких ошибок! – сурово сказал Шейх. И хотел что-то добавить, но тут, в сопровождении еще одного эфиопа, заторможенно вошел какой-то человек. Его лицо было густо намазано белилами, вокруг глаз наведены черные круги – казалось, это страшный лик мертвеца.

– Приветствую тебя, о мой любимый слуга, – ласково приветствовал его Шейх. Тот повалился на холодный пол и вяло попытался поцеловать ноги своего повелителя.

– Не нужно, Вакиль, – остановил его Старец Горы. – Лучше займи свое место. Скоро все закончится…

Тот ловко скользнул в яму. Индус привычно надел ему на шею большое металлическое блюдо с вырезанным в центре отверстием.

– Удобно ли тебе, Вакиль? – заботливо поинтересовался ибн Саббах.

– Удобно, мой повелитель, – замогильным голосом отозвался тот.

Великий Шейх кивнул.

– Зовите моих верных воинов!

* * *Новички-фидаины тесной бело-красной толпой набились во внутренний зал крепости. За узкими окнами уже сгустились сумерки, и здесь царил вязкий полумрак, разгоняемый мечущимся на сквозняках пламенем закрепленных на стенах факелов. В углу, на бронзовом блюде лежала человеческая голова: мертвенно-бледная, с черными кругами вокруг закрытых глаз.

– Кто это? – толкнул Фарид в бок Ахмата. Но тот только пожал плечами. Однако загадка вскоре объяснилась.

– Слуга Великого Шейха по имени Вакиль допустил провинность, за которую был казнен сегодня днем! – объявил ибн Шама. – Сейчас наш повелитель оживит его голову, и вы сможете задать ей вопросы о потустороннем мире!"

"По рядам фидаинов прокатился сдержанный шумок удивления. И тут же смолк: из темноты величаво выступила прямая худощавая фигура в белом халате. Это был Хасан ибн Саббах. Он бесшумно подошел к голове, принялся делать медленные пассы руками и заговорил нараспев на незнакомом языке. Наступила мертвая тишина, даже пламя факелов перестало колебаться.

– Аравей, канаал асими, вертуал низми, камей володей ништи гапамей!

Голова открыла глаза!

Фидаины отшатнулись.

Губы головы дрогнули.

– Слушаю и повинуюсь, о повелитель земного и потустороннего мира! – раздался хриплый, нечеловеческий голос.

По залу пронесся вздох нескрываемого ужаса.

– Отвечай, кем ты был при жизни? – спокойно спросил Великий Шейх.

– Твоим недостойным слугой, о повелитель, – проскрипел мертвый голос.