Музейный артефакт

– Где ты пребываешь сейчас, Вакиль?

– Мое тело – в ущелье, его клюют стервятники, моя голова лежит на блюде в этом зале, а моя душа горит в аду. Спасибо, что вызвал меня сюда и дал передышку от адского пламени…

Голова говорила, почти не раскрывая рта – только губы приоткрывались и шевелились, как маленькие змеи.

Шейх обернулся к ошеломленным фидаинам.

– Кто хочет спросить Вакиля о загробном мире?

– Как выглядит рай? – неожиданно спросил Азамат.

Великий Шейх усмехнулся.

– Рай находится в тени сабель! И Вакиль лучше других это знает!

– Я не видел рая, – печально ответила голова. – Я видел кипящую смолу и жгучее пламя ада. Но там не было ни одного фидаина. Потому что все фидаины попадают в рай… А сейчас я ухожу… Мой новый повелитель зовет меня…

– А кто твой повелитель? – выкрикнул широкоплечий Камиль.

– Шай-тан…

Скрипучий голос угас, веки медленно опустились. Голова снова не подавала признаков жизни. Хасан ибн Саббах незаметно исчез, а начальник школы громко приказал:

– Всем идти на ужин! Уже время!

Когда фидаины разошлись, Вакиль открыл глаза.

– Доставайте меня отсюда, здесь тесно…

– Сейчас, Вакиль, потерпи!

Ибн Шама присел и взмахнул саблей. Голова, пятная все вокруг кровью, покатилась по каменному полу. На этот раз она была действительно отрублена. Ее выставили у ворот крепости, некоторые фидаины пытались оживить ее и подробнее расспросить о загробном мире. Но, как и следовало ожидать, это никому не удалось.

* * *Исфахан

Солнце уже коснулось горной гряды, когда Гачай-бей неспешной походкой вышел из здания суда. Привратник почтительно раскланялся с уважаемым кади, одно слово которого решало судьбы людей. Недавно он вынес суровый приговор нескольким исмаилитам – этим отступникам от истинной веры, за которыми стоит целый орден ассасинов – изощренных убийц, которые сеют смерть по всему султанату.

Усталой походкой Гачай-бей двинулся по пыльной дороге. Один стражник с копьем в руке и кривой саблей на поясе шел впереди, другой отставал на несколько шагов. Три длинные тени растянулись на всю улицу. Кади[53] жил неподалеку и всегда ходил пешком, отвечая на приветствия сидящих у своих домов почтенных стариков. Его хорошо знали в Исфахане, и если не любили, то уважали за простоту и отзывчивость. Хотя и немного побаивались – все-таки судья…

Сейчас улица была пустынной – слишком жаркий выдался день, а горная прохлада еще не спустилась, чтобы охладить раскаленный город. Только согбенный немощный слепец в бедной одежде беспомощно тыкал своей палкой в угол глинобитного дома. Услышав шаги, слепец повернул голову.

– Правоверный, помоги мне найти чайхану Касыма, – надтреснутым голосом попросил он.