Музейный артефакт

Князь Франсуа де Лавуазье Палестинский, удостоенный почетного имени за ратные победы, известен как ревностный католик и посещает каждую воскресную мессу. В такие дни площадь перед собором бывает оцеплена, да и войти в храм сможет не каждый. Крепкие прихожане с рыцарской выправкой дежурят у входа, они расставлены по центральному и боковым приделам, стоят за колоннами, под кафедрой и у алтарной загородки, зорко осматривая каждого члена общины.

Смуглые молодые люди в европейской одежде не привлекают внимания: их все хорошо знают. Бывшие персидские купцы Аззам и Мунзир, они два года назад приняли христианство в Париже. Земляки и бывшие единоверцы с презрением отвернулись от них – изменивших исламу, взявших чуждые имена – Жак и Пьер, и надевших презренную одежду гяуров: камзол, короткие штаны, чулки и грубые башмаки с пряжками и обрубленными носами. Но для христиан они стали истинными католиками, ревностно соблюдающими все католические посты, каждый день посещающими собор и проводящими долгие часы на коленях, углубившись в молитвы. Жак и Пьер соблюдали все каноны и делали собору щедрые пожертвования. Их дом был круглые сутки открыт для любого страждущего. Истинные праведники, они убедили всех окружающих в своей истинной христианской добродетели и стали привычным элементом собора, таким же, как голосистый орган.

Стража не обращает на них внимания. Никто не подозревает, что это ассасины, исполняющие придуманный Фаридом изощренный план отсроченного возмездия. На шпионском языке, который появится через много веков, – агенты глубокого внедрения.

Они пришли загодя – скромные, благочинные, с зачитанными Библиями под мышкой. Жак занял место справа впереди возле пресвитерия[58], а Пьер – слева, в первой половине центрального придела. Они всех здесь знали, и их знали все, поэтому молодые люди то и дело обменивались добрыми улыбками с соседями, и ничего не значащие вежливые фразы приветствий звучали одна за другой.

Фарид тоже находился неподалеку. Вначале он стоял на площади перед храмом, оценивая охрану, но очень скоро заметил, что на него обратили внимание: два стражника обменялись какими-то фразами, после чего один медленно направился к чужаку. Зевнув, даи с безразличным видом медленно пошел прочь, и страж отстал.

Месса уже начиналась, когда на площадь выехал конный отряд рыцарей в латах и с крестами на белых плащах. Они окружали богатую карету с гербом князя де Лавуазье. Когда карета подкатила к собору, ее тут же обступили пешие стражники. Стоящий в некотором отдалении Фарид отметил, что преодолеть двойное кольцо охраны вряд ли удалось бы даже хорошо подготовленным ассасинам.