Музейный артефакт

Кфир запыхался и перешел на шаг. Черное бархатное покрывало могло оказаться спасительным: под ним нелегко найти человека… Тем более что может его никто и не ищет… Да, да, скорей всего он напугал сам себя без всяких оснований… Но тут же юноша вздрогнул: где-то недалеко раздался душераздирающий вой! Шакал? Одичавшая собака? Может, какая-то ночная птица?

Подул холодный ветер. По телу пробежали мурашки. Он даже не понял от чего: то ли от ночного холода, то ли от страха. Ночью в пустыне ветер дует редко – юноша помнил это еще с детских лет. Однако сейчас он разыгрался не на шутку: резкие свистящие порывы сбивали дыхание и швыряли в лицо колючий песок и мелкие острые камешки. Он набросил сагум на плечи, плотно запахнул под самое горло. Вроде бы стало теплее…

Но что это?! Краем глаза Кфир увидел, нет, скорее ощутил, как справа мимо него скользнула чья-то тень. Еще одна… Пронзительный вой повторился, на этот раз совсем близко. Страх сменился животным ужасом, вызвавшим оцепенение во всем теле.

И тут же обостренный слух различил вдали какие-то ритмичные звуки, в которых было что-то знакомое: каба-дых, каба-дых, каба-дых, каба-дых… Опустившись на четвереньки, он приложил ухо к остывшей земле. Точно – это топот копыт! Но всадники в ночной пустыне еще большая редкость, чем сильный ветер. Куда им скакать, не видя дороги и ориентиров? Какая необходимость гонит их сквозь непроглядную тьму? Разве что желание непременно поймать злейшего врага…

Реальная, осязаемая опасность вывела его из оцепенения, и он ускорил шаг, то и дело оглядываясь. Через некоторое время сзади в темноте появились какие-то блики, которые потом превратились в огни факелов. Теперь сомнений не оставалось: его преследовали!

Могущественный декоратор отдернул шторку на черном бархате, и небо, усыпанное россыпями звезд, обогатилось еще и огромной, полной, лишенной даже малейшей выщерблинки желтой луной. Призрачный голубоватый свет осветил окрестности, и Кфир, заметив в стороне какое-то небольшое строение, побежал к нему. Это была заброшенная саманная овчарня. Один угол обвалился, крыша из пальмовых веток просела. Внутри темнота – хоть глаз выколи. Оглянувшись на приближающиеся факелы, Кфир осторожно вошел в дверной проем без двери. Хоть какое-то укрытие, авось преследователи проскачут мимо…"

"Глаза постепенно привыкли к темноте. Сквозь обвалившийся угол проглядывало звездное небо и просачивался слабый призрачный свет идеально круглой луны. Под ногами мягко подавалось какое-то тряпье, хрустели ветки… Шаря по горам мусора посохом, чтобы спугнуть змей, он прошел к освещенному пятну и, опять пошерудив палкой, сел на пол, привалившись спиной к стене.