Любовь без права на ошибку

 – Бабульки наши еще к консенсусу не пришли, буду ждать. Но здесь красиво, природа, принимают меня душевно, с большой любовью, балуют. Погощу.

– Ну гости, – согласился папик, – только звонить не забывай.

– Та ни за што, – поклялась я и начала расспрашивать, как у него дела.

Поговорив, я выбралась из постели и оценила проявленную заботу обо мне, прекрасной. Судя по вещам и мелочам, спальня была хозяйской, из нее вела дверь в большую современную ванную, специально для меня приоткрытую, чтобы, видимо, не промахнулась, а на пуфике, придвинутом к кровати, горкой были сложены чистые полотенца, увенчанные сверху новой зубной щеткой в упаковке.

Спасибо, хозяева дорогие, за заботу и ласку.

Свежевымытая и причипуренная, я вышла из комнаты в поисках людей.

Первой меня встретила Ольга.

– О, Василиса Антоновна! – обрадовалась она необычайно и затараторила: – Выспались? Как вы себя чувствуете? Колени не болят? Есть хотите?

– Все да! – остановила я поток вопросов.

– Что да? – уставилась она на меня непонимающе.

– Все! – усмехнулась я и спросила: – А где народ?

– Саша с Владиславом Константиновичем загружают в багажник гостинцы, – быстрой скороговоркой оповестила Оленька. – Они уже и дела порешали, и в коровник съездили, щас завтракать будем.

– Завтракать – это хорошо, – порадовалась я.

И решила посмотреть, какие там гостинцы грузят мужики, да и воздуха свежего вдохнуть. С мужчинами мы столкнулись на крыльце – они поднимались по ступенькам, когда я вышла из дома.

– Проснулись? – заулыбался Саша. – Утро доброе!

– И вам того же! – отозвалась я приветливо.

– Как самочувствие? – присоединился к нашему отряду улыбчивых Битов.

– Замечательно! – ответила я звонко.

Он хотел продолжить беседу, но тут какой-то смутно знакомый мне мужичок прервал наше милое общение, войдя в распахнутые ворота и позвав хозяина:

– Это, Сан Лексеич, я че пришел-то… Надо быть Ганнибала переводить седни.

– Ну так переводите, – строго ответил Александр. – Стойло готово, мы с Владиславом Константиновичем посмотрели, мужикам я распоряжение дал, чего еще?

Мужичок за время гневливой отповеди начальства потихоньку подгреб поближе, и стало понятно, «чего еще». Внешний облик заботливого скотника свидетельствовал о трепетной и верной любви к крепким алкогольным напиткам, а красные глаза и затуманенный взгляд – о ее утренних последствиях.

– Дак видь он, черт рогатый, никого, окромя меня, не потпускат, брыкает! – И прояснил фабулу вопроса: – А мне б мотор с утра-то починить надоть, а то ить как без сил, а ты распорядился мне ить опохмел не давать. Дак ты того, Лексеич, скажи уж, что б пивка Зинка налила.

– Михалыч, – посмеивался Битов. – Пиво с утра – большой шаг в неизвестность к вечеру.