Любовь без права на ошибку

Поэтому еще за год до окончания института в ректорате лежало индивидуальное распределение студентки Ладожской в московскую Первую градскую больницу, а лично у нее на руках оказался ордер на две комнаты в коммунальной квартире, выданный молодому специалисту за особые достижения и заслуги.

Вот так она стала москвичкой, а вот Вася… Хоть они и были женаты, но фамилию она сохранила девичью, да и не в этом суть. Это же Москва! Его отказались прописывать на этой жилплощади, аргументируя тем, что это резервное профильное жилье, а в ордере числится только Ладожская с сыном. Так что Вася пролетел и хотя сильно негодовал на бюрократию, но остался временно прописанным в общежитии, ну а жил с Лидой, если это можно так назвать.

Институт она окончила с отличием, интернатуру тоже, работала на полторы ставки, сына практически не видела, отдав в садик в круглосуточную группу, то есть забирала ребенка лишь на выходные. А куда деваться, если раньше девяти вечера домой не приходила, а точнее, еле приползала без сил.

Василий «полуработал», пропадал порой на несколько дней, возвращался всегда с какими-то требованиями, выяснениями отношений. Интимной жизни у них давно не было, Лида просто брезговала, да и опасалась, мало ли с кем он там…

Лешику было шесть лет, Лида уже хорошо зарабатывала, ее уважали и ценили на работе, стало как-то полегче и с бытом. И вот однажды после трех дней отсутствия пришел Вася и заявил, что разводится с ней и уходит к другой женщине, которая его любит и собирается прописать в Москве, тут же собрал свои пожитки, уведомил, что завтра встретится с ней в загсе, чтобы подать заявление о разводе, и, хлопнув дверью, ушел. Лида прикрыла ладонью глаза и начала плакать от счастья.

Прибежал Лешка, испугался страшно, что мама плачет, но Лида прижала его к себе и счастливо рассмеялась:

– Слава тебе господи, освободилась! Освободилась!

А в шестьдесят втором году она встретила свою любовь, коллегу из другого отделения, Андрея Верховцева, вышла замуж и в шестьдесят четвертом родила дочку Наташеньку, маму Василисы.

А что же Наденька?

Переживала она ужасно и обман первой своей любви, и такое страшное предательство подруги! Хорошо хоть мама никому не сказала, что дочь замуж собирается, мудро рассудив: пока молодые вдвоем не приедут да не объявят о своих намерениях, нечего по селу новость и разносить. Так что хоть здесь Надюше повезло – не прознали односельчане, что брошенная она и преданная.

Так и проходила год как в воду опущенная – все тишком, от молодежных гуляний и веселий бочком. Приметили, разумеется, все, что между подружками черная кошка пробежала, допытывались и у нее, и у матерей их, что случилось-то, да все отмахивались – не знаем.