Мемуары голодной попаданки

Несколько минут я приходила в себя, рассматривая ставшие снова неподвижными стены и потолок, после чего накинулась на гостя:

– Вы знали заранее, что так будет? – даже не столько спрашивала, сколько обвиняла Колона, который довольно кивнул и засунул печенюшку в рот.

– А как же! Конечно, знал, – с набитым ртом прошамкал он, – потому и привел его сюда.

– Сознательно унизили?

– Так и он сознательно пытался меня надуть. – Колон смешно повел круглым плечиком.

– Но можно было бы это как-то более деликатно…

– Можно, но не нужно, – продолжая уминать печенья, с удовольствием разглагольствовал мужчина.

 – Обманщику пойдет на пользу. И вашему Переговорному дому тоже.

– А дому-то каким образом? Лайон явно намерен в своих кругах ославить…

– Ты верно, Аня, поняла его намерения, ославить на весь город. К завтрашнему утру вся элита будет знать, что Переговорный дом по-прежнему жив и работоспособен. А теперь, пожалуйста, накорми меня. Твои вкусности с посредственной едой нашей поварихи не сравнить.

Я поспешила накрыть на стол, после чего осторожно спросила:

– А тебе какая польза от возрождения Переговорного дома?

– В долгах ходить не люблю, – хитро улыбнулся Колон и с увлечением принялся работать ложкой.

А уходя еще наказ дал, приготовить к завтрашнему полудню побольше еды. Смысл сказанного я поняла лишь на следующий день, когда прогнозы мужчины сбылись. Причем, одним из первых пришел заключать честный договор сам Лайон. Подписав на пустом столе все необходимые бумаги, он потребовал для себя и спутника обильный обед. Тут-то и пригодилась фаршированная мясом и грибами картошка, которую мы с Василисой запекли целый противень, да подали вместе с похлебкой и капустным салатом.

Вернее, подавала я, поскольку девочка снова спряталась с братцем, стоило на пороге появиться чужакам.

Весь день я крутилась, как венчик в миксере, принимая все новых посетителей, накрывая столы и затем убирая под благодарные и восхищенные комментарии сытых мужчин. Оплату брала превышающую самый дорогой общепит в городе, но никто не роптал, осознавая, что покупают не столько еду, сколько гарантию честных намерений партнеров в заключенных сделках.

Единственный, кто остался недовольным, а вернее просто демонстрировал неприязнь и дурные манеры, так это Лайон. Он придирался к еде, обстановке, выставленному счету, и даже ко мне, называя то нерасторопной подавальщицей, то неумелой поварихой. Из-за его поведения я и предъявила к оплате непомерную сумму, а после того, как спутник Лайона спокойно рассчитался за предоставленный в Переговорном доме столик и обед, без зазрения совести начала брать деньги в аналогичном размере и с прочих посетителей.