Мужские игры

– Оба здесь, – почему-то удовлетворенно констатировал он. – Прекрасно. По-видимому, работа по поиску и поимке серийного убийцы завершена, и вы можете с чистой совестью отсиживаться в кабинете и распивать кофе. Поздравляю. Докладывайте.

Кровь бросилась Насте в лицо, она с ужасом почувствовала, как пылают щеки и начинают дрожать руки. К чести Доценко надо сказать, что он владел собой куда лучше. А может быть, он просто моложе и здоровее, и вегетативные реакции у него были не такими яркими.

– Владимир Борисович, – начала она, стараясь, чтобы голос не выдал эмоций, – кроме серийного убийцы, у нас много и других преступлений, которые требуют того, чтобы посидеть и подумать, а не мчаться неведомо куда, не разбирая дороги.

– Уважаемая Анастасия Павловна, – холодно произнес Мельник, – не имейте привычки путать себя со мной. Не надо объяснять мне, какими делами занимается мой отдел. И тем более не надо мне объяснять основы розыскной работы. Я задал вполне конкретный вопрос: как идет разработка Лазаревой? И хочу получить на него такой же конкретный ответ. Итак?

– Лазарева под контролем, Доценко с ней работает, – ответила Настя, ощущая себя человеком, выпрыгнувшим с вертолета и не знающим, есть у него парашют или нет.

 – Но я сегодня еще больше уверена в том, что она не имеет к семи убийствам никакого отношения, и прошу вас отменить свое распоряжение о ежедневном наблюдении за ней.

Глаза Мельника сузились и стали, кажется, еще светлей.

– Вероятно, ваша уверенность зиждется на том, что вы вообще не знаете, где Лазарева и чем она занимается.

«Понятно, – подумала Настя, – парашюта у меня за спиной нет. Жаль. Придется лететь вниз самостоятельно и скорее всего свернуть шею при падении».

– Вы, Анастасия Павловна, – продолжал Мельник, – взяли на себя труд ввести меня в заблуждение, иными словами – солгать мне, вашему начальнику. Более того, вы вовлекаете в это некрасивое занятие и младшего по званию и должности, своего товарища, который должен у вас учиться и брать с вас пример. Ваша Лазарева пропала, и это означает, что я был прав. Она причастна к убийствам, она виновна, и она почувствовала опасность. А вы, вместо того чтобы бить тревогу и объявлять ее в розыск, спокойно сидите и, простите за грубость, лясы точите.

Вашему оптимизму можно позавидовать. Если в течение пятнадцати минут Лазарева не будет объявлена в розыск, можете положить мне на стол рапорт об уходе. Это касается и вас, Доценко.

С этими словами он повернулся и вышел из кабинета, громко хлопнув дверью.

– Вот это да, – тихо протянул Михаил. – Откуда он узнал? Вы ему сказали?

– Нет, не говорила. А вы, Миша?

– И я не говорил. Кто же нас сдал?"

"– Не представляю. Скорее всего никто специально этого не делал.