Мужские игры

Он досиживал до пенсии, а поскольку служил не с младых ногтей, пришел в милицию в свое время из народного хозяйства по комсомольской путевке, то в свои пятьдесят два имел только двадцать четыре года выслуги и мечтал протянуть последний год без приключений. По его лицу Доценко сразу догадался, что пить Филиппов любит куда больше, чем не пить. Более того, лет тринадцать тому назад, при министре Федорчуке, его увольняли из органов, как и многих других, у кого оказались в личной собственности автомобили, дачи и кооперативные квартиры. Был такой момент в истории наших доблестных органов внутренних дел.

Потом, когда Федорчука сняли, несправедливо уволенных восстанавливали в должностях и званиях, восстановили и Филиппова, а вынужденный перерыв в службе засчитали в стаж. Однако эта ситуация оставила в его душе неизгладимый след и глубокую убежденность в том, что государство, издавая законы, не утруждает себя индивидуальным подходом к каждому конкретному случаю и разбираться в мелочах не станет, и надеяться нечего. Поэтому когда появилось запрещение работникам органов внутренних дел сотрудничать с коммерческими структурами, Филиппов воспринял его буквально. То есть таким манером воспринял, что даже водку пить с представителями этих пресловутых структур он права не имеет под страхом быть уволенным по отрицательным мотивам, иными словами – без пенсии.

Посему при первом же упоминании имени Дмитрия Вавилова Филиппов не раздумывая ответил:

– Он у нас давно не работает. Ничего о нем не знаю.

На какое-то мгновение Михаилу даже стало жалко этого испитого, всего боящегося майора.

Можно, конечно, организовать давление сверху, обвинить его в незаконном сотрудничестве с коммерческими организациями и добиться того, чтобы он с перепугу начал оправдываться и рассказывать, что ничего такого особенного он не делал, только проверки… И так далее. Но это долго, сложно, одним словом, из пушек по воробьям стрелять. Куда проще поставить Филипычу бутылку и подождать, пока у него язык развяжется. Кто другой на месте Филиппова задумался бы, конечно, с чего это молодой сыскарь с Петровки вдруг выпить предлагает и заговорщически улыбается, неспроста это, надо ушки на макушке держать. Кто другой – может быть, но не Филипыч, который любил водку до такой степени, что уже относился к появлению перед собой полной рюмки без критики. Главное – наливают, а зачем, с какой целью, с какими нехорошими намерениями – значения не имеет.

Доценко был предельно аккуратен и, пригласив Филиппова «принять по чуть-чуть» за знакомство в ближайшем баре, разговоров о Вавилове больше не заводил.