Мужские игры

Постояла на площадке, пощупала рукой стену, подошла к краю горизонтального перекрытия, еще немного постояла и снова двинулась наверх, на следующий этаж. Евгений повесил бинокль на шею и достал камеру. В свое время он заплатил за нее бешеные деньги, но она того стоила. Снимала не только в темноте, но и с большим увеличением. Если Петр Михайлович начнет позволять себе лишнее, это будет записано на пленку, и тогда уж ему не отвертеться. Одно дело – голые, ничем не подкрепленные слова, и совсем другое – зафиксированные факты. За слова, сотрясающие воздух, он платить не захочет, это и понятно, а вот за факты ему заплатить придется.

Анна дошла до широкой лестницы конференц-зала и остановилась. Парыгин глянул на светящийся циферблат наручных часов. Двадцать три двадцать. Еще не меньше десяти минут, но он не сомневался, что Петр Михайлович заставит себя ждать. Камеру можно пока оставить в покое, достаточно одного бинокля. Теперь Анна медленно, очень медленно поднималась по широкой лестнице. Вот она уже на площадке. Идет вниз, на этот раз уже быстрее. Опять наверх – и снова вниз, перепрыгивая через ступени. Парыгин понял, что она пытается привыкнуть к этой лестнице, чтобы в темноте иметь возможность быстро передвигаться. Умница, девочка. Все делает правильно. Хотя, как знать, пригодится ли ей это. Скорее всего нет."

"Когда на улице показался человек, Анна уже снова стояла на площадке, там, где велел Петр. Стояла неподвижно, вжавшись в вертикальную опору между перекрытиями. В этом месте стены не было. Человек со знакомой Парыгину походкой подошел к строящемуся зданию и начал подниматься наверх. Евгений Ильич на несколько мгновений расслабил мускулы, чтобы дать им отдохнуть, и вскинул камеру на плечо, пока не включая ее, а лишь наблюдая в глазок видоискателя. Анну и Петра Михайловича разделяло три этажа, потом два, один… Теперь уже два десятка метров… Все. Петр на площадке. Стоит, оглядывается. Анна выходит из укрытия, приближается к нему. Парыгину не слышно, о чем они разговаривают, но по жестам и позам он чувствует, что идет обмен настороженными репликами. Анна нервничает, спина напряжена, руки в карманах. Петр, напротив, активно жестикулирует. Нет, Парыгина этим не обманешь, он слишком опытен, чтобы не понять. Сам так делал. Строил из себя человека, привыкшего размахивать руками, и собеседник расслаблялся, не видя опасности. А опасность была. Потому что в один прекрасный момент из беспорядочных и ставших привычными жестов вдруг вырывается одно движение, одно-единственное, и тебя достает нож. Или пуля. Или удар по горлу.

Евгений Ильич включил камеру. Пора.

Наметанным глазом он сразу увидел то самое движение, которое должно было достать Анну. Но она, обладающая хорошей реакцией спортсменка, успела отскочить.