Мужские игры

Посетитель, надо отдать ему должное, говорил очень деликатно, никаких имен, кроме покойного Нурбагандова, не называл, никого впрямую ни в чем не обвинял и страшных слов вроде «убил», «замочил» или «прикончил» не употреблял. Однако все, о чем он говорил, было Клыкову вполне понятно.

Непонятно одно: кто был этим посетителем?

Василий дослушал запись беседы до конца и отправился домой, поскольку было уже совсем поздно и в банке почти никого не осталось, ведь ему пришлось прослушать полностью разговоры, которые велись на протяжении трех с лишним часов. На другой день с самого утра Клыков зашел к начальнику охраны поинтересоваться, кто приходил накануне в офисы сотрудников банка. Потом заглянул в кабинет начальника кредитного отдела, спросил, как идут дела, доволен ли он вчерашними ремонтниками и когда состоится переезд. Секретарша с утра пораньше уже сидела за своим столом в предбаннике и тоже складывала вещи в коробки, поскольку переезжала вместе с шефом. Несколько минут легкого трепа, и Клыков выяснил, кто приходил к хозяину офиса как раз тогда, когда уходили ремонтники. Фамилию он запомнил, но она ему ни о чем не говорила. И тут он вспомнил волшебную фразу, которую в таких случаях всегда произносил его бывший начальник Вавилов: «Позвоню Филипычу, пусть проверит». У Клыкова такого «Филипыча» не было, но почему бы не обратиться за помощью к тому капитану с Петровки, который приходил к нему и спрашивал о знакомых убитого Вавилова. Исполняя обязанности начальника службы безопасности, Клыков впервые столкнулся с тем, что без контактов с милицией он далеко не уедет. Раньше эти вопросы решал сам Вавилов, и молодой Клыков как-то не особенно задумывался над тем, а как, собственно говоря, он это делает. Теперь понятно, как. И понятно, кто такой этот «Филипыч». Ну что ж, у Вавилова был Филипыч, а ему, Клыкову, нужно искать, к кому можно обращаться со всякими безобидными просьбами. Попробуем начать с того капитана.

Василий быстро прошел в кабинет, который раньше занимал Вавилов, а теперь – он сам, и начал судорожно рыться в настольных приборах. У него была ужасная привычка записывать телефоны и адреса на маленьких квадратных разноцветных бумажках для заметок и потом рассовывать эти цветные клочки, равно как и визитные карточки, под подставки для приборов, между страницами перекидного календаря, в отделения для контрольных карточек – словом, куда угодно, только не в записную книжку и не в блокнот для визиток. Он уже почти потерял надежду, когда наткнулся-таки на заветный ярко-зеленый листочек с именем и телефонами."

"Ни по одному из двух телефонов никто не отвечал, но, взглянув на часы, Клыков сообразил, что время сейчас самое неподходящее для звонков. Половина десятого утра.