Мужские игры

 – Но и проверить тоже надо. Так что сама понимаешь, отсутствие надзора со стороны ненавистного Барина сильно развязывает нам руки, потому как дядя Паша Жерехов для нас – свой, он нам доверяет и накатает бумагу на наружное наблюдение, не требуя с нас особых объяснений.

Настя некоторое время молчала, машинально рисуя на чистом листе бумаги концентрические круги.

– Получается, моя версия неправильна. Я в очередной раз ошиблась. Юр, ты за мной не считаешь, сколько раз я за последний месяц делала глупости?

– Один, – быстро откликнулся он, – это когда ты решила не делиться со мной своими неприятностями. Это действительно серьезная ошибка, а все остальное – нормальный рабочий процесс.

– Ладно, не утешай, – Настя слабо усмехнулась, – в этом году я стала рекордсменкой по ошибкам. Я полагала, что Вавилов узнал в Нурбагандове бывшего агента Гаджиева, и это послужило причиной убийства сначала самого Гаджиева, а потом и Вавилова, который так и не расстался до конца со своими сомнениями. Но если Нурбагандова убили в виде «акта доброй воли», в виде благотворительной помощи, чтобы добиться отсрочки по кредиту или более льготных условий, тогда я не понимаю, почему погиб Вавилов. Его убийство к истории с Нурбагандовым никаким боком не пришивается. Надо искать другое объяснение его смерти. Или вчерашний посетитель банка врет, и тогда нужно придумать объяснение этой лжи.

– А ты позвони Мишане, он домой после суток не поехал, у себя сидит, – посоветовал Коротков. – Мальчишечка из банка обещал пленку привезти, на которой разговор записан. Может, уже и подъехал.

Но Клыкова пока не было. Доценко обещал принести пленку, как только ее привезут. Настя снова задумчиво уставилась в окно. Если вчера и позавчера в ней кипела холодная ярость, бешеная энергия и стремление во что бы то ни стало завершить начатое, довести до конца, то сегодня ее одолели вялость, усталость и безразличие. Она понимала, что и как нужно делать дальше, но не могла найти в себе силы встать, пойти и начать делать. Тело ее словно стало тяжелее на целый центнер."

"– Ася, ну что ты сидишь как клуша, – сердито проговорил Коротков, которому надоело продвигаться вперед по миллиметру, когда можно уже наконец сделать большой широкий шаг. – Иди к дяде Паше, объясняй ситуацию, нужно обеспечить «наружку» за этим типом, который в банк приходил, и за тем, который деньги задолжал, тоже.

– Сам иди, – огрызнулась Настя.

– Привет тебе! Я-то тут с какой стороны? По какому делу у меня банк «Русская тройка» проходит? У тебя это хотя бы прежнее место работы одного из потерпевших по делу о семи убийствах, а я что ему буду говорить? Ну Ася, ну возьми себя в руки. Да что с тобой в конце концов?

Она молча смотрела на него, не замечая, как по ее лицу текут слезы.