Наглец

— Что за консилиум? — спрашивает отец проснувшегося моими стараниями вулкана.

А потом он натыкается взглядом на меня — как и его супруга; и если женщина поджимает губы, демонстрируя мне своё презрение, то Игорь Александрович наоборот протягивает мне руку, за которую я хватаюсь автоматом.

Вот честно, не знаю, чем я заслужил такое его отношение ко мне, как, видимо, не понимали этого и его жена с дочерью — всё же, я чуть его на тот свет не отправил, а он мне руку пожимает. Да и лицо его совсем не выглядит злым, презрительным или хотя бы недовольным — он будто старого друга встретил."

"Пока девушка сбивчиво рассказывает, что именно я сделал четыре года назад, я стою спиной к своим родителям, но мне совершенно необязательно видеть их лица, чтобы понять, что они в глубоком шоке, и мать держится на честном слове, чтобы прямо сейчас не дать мне отповедь. Я вижу, что девушка будто заново переживает ту ночь, и вспоминаю, что в жизни так быстро не трезвел после бутылки рома. На лице Аверина-младшего появляется выражение, граничащее между сомнением и шоком, потому что от него тоже не укрылось, что Молчанов смотрел на меня без ненависти.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌Чёрт, как же зовут его дочь?

Алиса? Милана?

— Полина! — возмущённо вздыхает Молчанов, а я мысленно щёлкаю пальцами, без труда запоминая её имя. — Зачем вспоминать то, что давно прошло?

— Действительно, — цедит девушка сквозь зубы. — Давайте вообще забудем тот больничный ад, через который прошла наша семья, пока тебя превращали обратно в человека!

Пока они грызлись каждый за своё мнение, я ловил высокомерный взгляд Богдана и спиной улавливал флюиды недовольства родителей — и за то, что сделал, и за то, что не сказал им об этом.

Ну о’кей, беру свои слова назад — верните мне обратно то застойное болото, которым была моя жизнь…

Глава 3. Полина

Не знаю, почему так остро реагирую на его присутствие. Ещё со времён школы я перестала давать себе поблажки — училась держать эмоции в узде, контролировала чувства, чтобы никто даже не догадывался о том, что на самом деле происходит внутри меня. А высший свет со своими утончёнными манерами и нормами поведения не прощает ошибок, подобных той, которую я сегодня допустила. Ты либо умеешь держать себя в руках, повелевая миром, либо даёшь волю эмоциям и не имеешь ничего. Я успела насмотреться на нищету и прочувствовать на себе всю «прелесть» оскорблений за семнадцать лет жизни, так что мне хватало мотивации работать над собой.

И вот я второй раз за всё это время теряю над собой контроль — и оба раза выпадают на те моменты, когда рядом находится этот наглый засранец.