Наглец

— Ну так поделите его между собой, — безразлично роняю в ответ. — А я могу пойти прямо так.

Осматриваю свой домашний халат из серого хлопка, который едва доходит до колен и как нельзя кстати подходит по цвету под моё настроение. День свадьбы, который должен быть самым важным днём в жизни любой девушки, для меня стал самым унылым и безрадостным, потому что я была лишена всего того, что должна была получить; девичник, визажист, спа-процедуры, подбор нарядов для подружек невесты — всё это прошло мимо меня, хотя, конечно, не в этом счастье. А на самой церемонии мне придётся улыбаться и делать, вид, что я довольна своей жизнью, но мне не впервой притворяться. Правда, в этот раз всё будет иначе: раньше я чувствовала, что у моих ног весь мир, а теперь не чувствовала земли под ногами, и вовсе не от счастья.

Папу я сегодня ещё не видела: он и вся семья Авериных будут ждать меня у ЗАГСа; к слову сказать, Богдан даже за мной не удосужится приехать. И я могу понять всё: его злобу, осуждение, гордость, даже разочарование — кроме упорного нежелания меня отпустить. Если бы я была дочерью какого-нибудь финансового магната, и разрыв отношений со мной лишал бы Богдана каких-либо привилегий, его упрямство было бы оправдано, но я не вижу никаких причин удерживать меня.

Уязвлённого самолюбия для этого мало.

Я чувствую, как к глазам подступают слёзы, и из последних сил пытаюсь их сдержать, потому что я уже устала быть сильной.

— Надо было просто молча сбежать от него, — всё не могла остановиться подруга. — Просто собрать вещи и куда-нибудь уехать, а не объясняться с этим самовлюблённым павлином! Они с Игнатом оба стоят друг друга — даром, что лучшие друзья; их обоих не волнует никто, кроме них самих.

— И на что была бы похожа моя жизнь? — вздыхаю в ответ. — Скрываться до конца жизни? Потому что в покое меня Богдан вряд ли бы оставил — слишком себялюбивый, чтобы простить и забыть подобное.

— Да кого волнуют его чувства?! Переехала бы жить заграницу — у меня живёт тётка в Испании; или на худой конец приняла бы предложение Николая и сбежала во Францию — там помимо работы он точно обеспечил бы тебе ещё и жильё.

На секунду я задумалась и представила это — мою жизнь в самом романтическом городе в мире — и тут же отогнала эти мысли: по сути, модельный бизнес — это то же рабство, которое я проходила здесь. Еда пара раз в сутки — и точно не нормальными порциями; постоянные козни от конкуренток за спиной; и снова то же притворство, что ты всем довольна…

— Нет, — качаю головой. — Пожалуй, там было бы ещё хуже.

— А может, тебе сбежать сейчас? — спрашивает вдруг София. В зеркале я ловлю её загоревшийся взгляд.