Наглец

 — Поздравляю, Богдан Николаевич! Поднять руку на женщину — это просто верх мужества и порядочности! Сегодня у тебя прямо день проявления себя как Мужчины с большой буквы «М» — шантаж, угрозы, избиение… Что дальше-то будет? Начнёшь поднимать руку на стариков и младенцев?

Я вижу, что хожу по самому краю чаши терпения Аверина, но не могу заставить себя остановиться: во мне скопилось слишком много эмоций, которые я годами держала внутри себя. Богдан делает несколько глубоких вздохов и стискивает челюсть так сильно, что я начинаю переживать за целостность его зубов. Правда после — надо отдать ему должное — молча разворачивается и выходит из комнаты, напоследок погромче хлопнув дверью, чтобы напомнить мне, кто несмотря ни на что остаётся хозяином положения.

Вопреки моим ожиданиям я не захожусь рыданиями и даже не всхлипываю — видимо, уже выплакала все слёзы; просто поднимаюсь на ноги и топаю в сторону шкафа, в котором всегда храню лекарства, лежащие — только не смейтесь — в коробках из-под обуви. Это единственная не изысканная вещь, от которой я так и не смогла себя избавить — мама, а перед ней и бабушка, всегда хранили лекарства в подобных коробках, и для меня это было своеобразной преемственностью традиций.

Глупо, но сейчас меня успокаивала мысль о том, что в этой действительности, которая всё это время по факту была лишь макетом настоящей жизни, есть хоть что-то земное и настоящее.

Что-то, что связывает меня с Людьми.

Я обрабатываю ноги мазью от ожогов, а губа и щека выглядят не так плачевно, как мне показалось вначале; в голове даже проскальзывает мысль о том, что было бы неплохо, если бы этот синяк не прошёл до самой свадьбы, и тогда я бы показала всем «уважение и любовь» Богдана ко мне, потому что его родители слишком идеализируют собственного сына.

Самое смешное в том, что рядом сейчас мне хотелось видеть — не считая родителей — только двоих человек: Костю и Софию; Матвеев бы нашёл нужные слова, чтобы придать сил, а Соня… Не хочу показаться сволочью, но когда ты знаешь, что страдаешь не в одиночку, становиться немного легче.

А ведь моя жизнь с самого начала могла складываться по-другому: обычная работа, любимый муж рядом, а по выходным — совместные посиделки с родителями. Ведь люди находят радость даже в самых обычных вещах; не туфлях от «Джимми Чу» или платье от «Валентино», а в солнечном дне после пасмурной недели; в выздоровлении после долгого периода болезни; в радуге после дождя или новой фотографии, на которой запечатлены родственники, которых ты видишь — увы — не чаще раза в год. Мне этого всего было слишком мало, слишком просто и слишком банально; мне нужна была звезда с неба, и не какая-нибудь, а Полярная.