Наследница старой башни

Как правило, это были недоеденные куски и корки черного хлеба. Таким кормили прислугу. К хлебу давали большую, примерно на пол-литра, кружку воды. Вода, слава богу, была самая обыкновенная, колодезная. Тюремщик и солдат, который его сопровождал, никогда не разговаривали со мной и на вопросы не отвечали. Молча ставили на стол еду, молча выносили ведро.

У меня было время. У меня была целая куча времени, чтобы выплакаться, чтобы подумать о том, как Элли проживет без меня в этом мире, чтобы подумать о том, что, может быть, Леста ее и не бросит, а останется где-то поблизости. У меня было очень много времени на самые грустные размышления. Тем более что спать нормально здесь было просто невозможно: по ночам по полу бегали крысы, здоровенные откормленные крысы, которых я боялась. А сам тюфяк был просто нашпигован полчищами клопов. Уже после первой ночи я чесалась, как блохастая уличная собака.

Следующей ночью я спала полусидя на столе, опираясь спиной о стену. По стене изредка ползали мокрицы, довольно мерзкие и противные. Но они, по крайне мере, не кусались. Все это: окружающая грязь, отвратительная еда, убогое существование, включая невозможность нормально лечь и выспаться, тянули из меня силы, как пылесос. Я понимала, что долго не выдержу.

Время я тратила, без конца прокручивая в голове последние запомнившиеся мне события. Кое о чем догадывалась. Кое-что подозревала. Но кроме моих слов и домыслов, других доказательств у меня не было.

Однако, вынуждена признать, что появление Белинды в зале тогда произвело эффект разорвавшейся бомбы. Никто не заметил, как она вошла. Мужчины суетились возле отца Инкиса, пытаясь влить ему в рот воду, женщины пугливо жались в стороне, перешептываясь и плача. Как вдруг этот почти деловой гул голосов разорвал дикий вопль:

-- Уби-и-и-йца! Это она… Она убийца!.. -- на Белинде было ярко алое платье, и она указывала на меня не только пальцем и вытянутой рукой, но всей своей фигурой. – Это она, она опоила барона! Мыслимое ли дело, собственную жену рожать в монастырь отправил, а девку эту рядом с собой посадил! Это она мужа моего опоила, – после этого Белинда, растолкав людей, кинулась к подзабытому телу барона Варуша, припала к его груди и начала голосить.

Она кричала и вопила, истерично и визгливо. И вдруг, оторвав голову от груди покойника, четко произнесла:

-- Капитан! Что вы стоите, как статуя? Арестуйте преступницу и отправьте ее в тюрьму! Я не оставлю это так, я потребую защиты для моего сына! Это он сейчас наследник баронства.