Наследница старой башни

Единственная дочь вдовствующей баронессы вдруг заявила, что лично видела, как я поила какой-то подозрительной гадостью отца Игнасио:

-- Да, ваша светлость, именно так все и было! Когда уже по каретам рассаживались, чтобы в замок ехать, барон фон Розер отвлекся ненадолго, а женщина эта, – тут она небрежно кивнула в мою сторону, – дала отцу настоятелю небольшой флакончик, из которого он на глазах у меня и выпил.

Девица откровенно врала: никакого флакончика я совершенно точно не давала покойному священнику. Но и доказать что-либо тоже не могла. Правда, следующий свидетель, барон Фернандо Биор с весьма недовольным видом сообщил судьям:

-- …нет, ваша светлость, как из храма вышли, я от барона не отходил. Так и довел его с супругой до кареты. Нет, ни на миг барон не отлучался. А в замок отец Игнасио ехал в храмовом экипаже. Один ехал. Ни мгновения госпожа баронесса со святым отца наедине не была.

Повторяя свои собственные показания остальные гости слегка путались в каких-то мелочах, если сравнивать с тем, что они говорили раньше, но это действительно были несущественные мелочи. Хотя герцог каждый раз уточнял даже эти мелочи. В целом их рассказы не могли как-то повредить мне, хотя было заметно, что многие из них настроены против.

Масло в огонь подлили показания матери Селиоры. Эта массивная монашка с невозмутимым лицом утверждала:

-- …ни о каком разводе я даже не слышала! Барон навещал свою жену трижды, и я лично присутствовала при этих встречах. Когда барону сообщили, что родился наследник, он прослезился от счастья!

-- Скажите, мать Селиора, украшения которые сейчас носит госпожа баронесса были подарены ей мужем? – вопрос герцог задал довольно равнодушным тоном.

-- Так и есть, ваша светлость, я лично видела, как он передавал ей подарок, – монашка говорила так уверенно, что у меня мороз пробежал по коже.

-- Сколько сейчас месяцев сыну госпожи баронессы и как его здоровье?

-- Четыре, ваша светлость, это крепкий и здоровый мальчик.

Мать Селиора откровенно врала. Я собственными глазами видела ее подпись на документе о расторжении брака. Но она отвечала так четко, что в сердце ко мне закрался страх: «Может быть, барон врал мне? Никакого расторжения не было? И он просто подделал подписи на поддельном документе?». Однако герцог продолжал допрашивать монашку:

-- Почему же, мать Селиора, барон не забрал домой жену и наследника?

-- Ваша светлость, после родов здоровье баронессы пошатнулось, а наш монастырь славится своими лекарками.

Больше всего меня в этой картине суда поражала моя сестрица. Она не постеснялась напялить на себя украденные у меня драгоценности и вела себя так, как будто являлась владелицей замка. Как будто солдаты за спиной – ее личная свита, а не тюремная охрана.