Наследница старой башни

А когда и это не получилось, и пригласил ее отец Инкис стать свидетелем расторжения брачного договора, уговорила она святого отца отправить грешницу к ней в монастырь.

Сам отец Инкис тоже был какой-то дальней родней Белинды, но по мужской отцовской линии, потому и позволил себя уговорить. Да и ничего необычного в такой практике не было. А о привязанности сестры Селиоры к этой семье отец Инкис даже не подумал плохо. В самом деле, кому нужен скандал? Родит блудница бестолковая малыша тихо-мирно, а там найдут ей мужа из простых, кто не слишком переборчивый, да и уладится все. Не она первая нагрешила, не она последняя.

Так уж случилось, что никто из прямых участников и свидетелей развода не желал огласки.

На суде мать Селиора так и сидела каменным идолом, отказываясь отвечать на вопросы, пока не всплыла пикантная деталь. На прямой вопрос одного из членов жюри: “Кто является отцом ребенка?” рыдающая баронесса назвала имя отца Сиберо.

К этому моменту и отец Сиберо, и капитан баронской стражи Бамбер, и несколько участвовавших в этом заговоре солдат уже охранялись гвардейцами герцога. Первый ряд, где сидели подозреваемые, теперь был настолько плотным, что некоторые зрители во ходе процесса вставали со стульев, чтобы лучше видеть: стоящие плотной стеной охранники герцога мешали им наблюдать.

Это самый момент, когда Белинда назвала отца Сиберио, и стал поворотным во всем судебном разбирательстве. С места вскочил багровый от злости бывший капитан Бамбер, и из его отрывистых выкриков стало понятно: именно себя он считал отцом ребенка. Конечно, его руки и руки всех мужчин, находящихся под подозрением, были надежно связаны, но трое гвардейцев еле усадили бушующего мужчину на место.

С этого мига с меня были сняты все обвинения по поводу смерти барона и отца Инкиса. Солдаты, правда, по-прежнему охраняли комнату, но не мешали мне свободно передвигаться по замку. Теперь они были не моей стражей, а скорее моей личной охраной.

Первым делом я, как и обещала, навестила дочерей барона. Пользуясь тем, что сейчас всем было не до них, няньки распоясались окончательно. На ручке Энги я увидела синяки. Хорошие такие полосы от ударов ремнем или прутом.

Похоже, и мое тюремное заключение, и сам судебный процесс, тянущий нервы, сказались на мне не лучшим образом. Единственное, на что меня хватило, это отправить Лесту за Элли и Норой. Когда нянька с малышкой переступили порог детской, я на несколько минут забыла обо всем, обнимаясь со своей дочерью. Малышка потрясающе пахла, и мне не хотелось отрываться от нее. Но дела сами себя не сделают. Приказав Норе пока сидеть в комнате с девочками и пообещав вскорости прислать на помощь одну из горничных, я велела перепуганным теткам идти за мной.