Наследница старой башни

Пожалуй, его внешность стала для меня некоторым шоком. Я не рассматривала его раньше так тщательно и с таким освещением, да и злилась оба раза на неуклюжего недотепу. Пару раз я открывала рот, чтобы что-то сказать и закрывала снова, не находя слов. Скорее всег,о я выглядела весьма глупо, не догадавшись даже поклониться ему.

Каким-то чудом я заметила, как слегка дрогнули мускулы с правой стороны губ. Похоже, моя реакция на его внешность герцога позабавила. Надо отдать ему должное, улыбку он сдержал.

Прождав еще полминуты, пока я хлопала глазами и пыталась сообразить, что нужно сказать, он, наконец, поклонился первым и заявил:

-- Баронесса Розер, я хотел бы поговорить с вами…

От этих простых слов состояние отупения схлынуло.

Я, даже не стесняясь, тряхнула головой и, наконец-то, поклонилась ему со словами: «Рада приветствовать вас в своем доме, ваша светлость».

Герцог все еще стоял в дверях, а я, как ожившая кукла, довольно деревянные жестом показала на простой табурет и пригласила:

-- Присаживайтесь, пожалуйста.

-- Благодарю, баронесса, – вот тут он не удержался от улыбки, глядя на простецкую ободранную сидушку.

"

"Заноз там, конечно, не было, но все же это была довольно пожилая и весьма скрипучая табуретка, потемневшая от времени и просто для крепости сбитая дополнительным комплектом проножек. Я запоздало подумала, что можно было бы прикрыть это позорище хоть каким куском ткани или какой-нибудь подушечкой. Но раньше на этом табурете изредка сидел Прон. И ни его, ни меня старая мебель не смущала.

Впрочем, легкая улыбка быстро сбежала с губ герцога, он ловким движением откинул полы камзола и так уверенно сел, как будто даже не боялся, что табуретка под ним развалится.

Первые несколько минут разговор был вежливый и достаточно бессмысленный. Он поинтересовался, есть ли у меня жалобы на крестьян. Я спросила, легкой ли была дорога. Потом мы обсудили достаточно мягкую погоду этой зимы. А затем вошла Леста с большом подносом и, поставив его на краешек стола, начала священнодействовать. Это слегка затормозило беседу и дало мне время окончательно прийти в себя.

Между мной и герцогом пролегла неширокая льняная скатерть-дорожка. Ровно по центру, в низкой фарфоровой вазочке, возникла небольшая композиция из трех пушистых хвойных веточек с вкраплениями каких-то странноватых овальных ягод оранжевого цвета.

Следом появились: блюдо с тонко нарезанным сыром и пластинами окорока, тарелочка с ломтиками кекса, который готовили утром и ополовинили за завтраком.

Я поразилась, как искусно были выложены эти самые кусочки. Казалось, что это совершенно целый, только что разрезанный кекс. Перед каждым из нас встали по две стеклянных розетки: одна с медом, другая с вареньем.