Особые полномочия на любовь

Я и сама еще точно не решила на этот счет.

Разглядываю идеальную укладку и макияж.

— Мы будем жить без детей, я согласна.

— Когда я успел сделать предложение? — скептически поднимаю бровь."

"— Это третий пункт, — заглядывает она в листок. — Мне кажется, что уже пора.

Мда… Мать меня не поймет точно. И вообще, Елена будет инородна для моей семьи. Не впишется. Да и желание трахать проституток, имея женщину — это не то, что вдохновляет на брак. Нет…

— Действительно пора, — смотрю я на часы. — Я позвоню.

— Ты не поел…

Да не ем я с утра. Можно уже запомнить??

Глава 18

Митинг

ВикторДвигаясь очень медленно через толпу, которая становится все плотнее, мы подъезжаем ко входу и встаем, упираясь в непроходимое столпотворение.

— Это еще кто?

— Митинг какой-то… — хмурится Павел.

К воротам не пробраться! Рядом с моей стоит несколько знакомых тачек. В том числе и генеральские.

— Какой еще нахуй митинг?

Только дотягиваюсь до телефона, чтобы вкатить выговор дежурным, что не позвонили сразу же и до сих пор не среагировали, как вижу подъезжающий автобус со спецназом.

По бронебойному стеклу с моей стороны какой-то идиот лупит ладонью.

— Сейчас разгонят, главное — не выходить, — комментирует мой водитель.

Идиот продолжает лупить. Разглядываю его. Лица не видно, только распахнутая куртка. Там листовки какие-то во внутреннем кармане. Опускаю стекло вниз, перехватываю его за руку и, не церемонясь, резко дергаю, заставляя врезаться в мою тачку. Он возмущенно орет: «Прекратить беспредел власти!» Вытаскиваю второй рукой из его кармана пачку листовок и отталкиваю самого в толпу, поднимая стекло.

Митинг — заказуха сепаратистов. И, видимо, уже отдана команда разгонять по-жесткому. И Павел прав — выходить из машины сейчас нельзя. Омоновцы пойдут тараном — топтать и выносить. Но эта здравая мысль тут же испаряется, как только в нескольких метрах я вижу мелькнувшее лицо Диляры, которую теснит толпа.

Она же без машины!

Несколько провокаторов начинают бросать в автобус с ОМОНОМ камни, явно принесенные с собой. Черт возьми, она же попадется сейчас под раздачу ОМОНА!

Пытаюсь открыть дверь, но народ плотно обступил тачку, и дверь едва поддается!

— Паш, погазуй на месте.

Машина ревет, пугая стоящих близко, они шарахаются, и я открываю наконец-то дверь.

— Виктор Алексеевич! Куда Вы?!

— Минуту…

Толпа двигается как единый организм, вжимая меня в тачку. Вижу, как впрессовывают Диляру в стальные ворота, и ее лицо дергается в болевой судороге. Блять, так и покалечить могут…

ОМОН выстраивается в ряд, поднимая щиты, в рупор командуют: «Толпе разойтись!» Она растягиваются по всей улице, кто поумнее — бежит.