Останься со мной

Видно, что не хочет, но я дожимаю, вынуждая ее раскрыть всю правду. От и до.

Снова деньги. Как всегда, все упирается в них. Щеглов заказал дорогущий тур, потом отказался, Лерка не проконтролировала — в результате долг.

До этого момента, если честно, ничего удивительного не вижу. Вознесенская любит косячить и умеет. Хотя, даже для нее перебор. Она шальная, но не идиотка пустоголовая, чтобы вот так подставляться.

А вот то, что Щеглов решил поиграть в мафию — это уже что-то из ряда вон. Говно унылое он, а не мафиози. Или на старости лет моча в голову ударила?

— Лер, давай начистоту. Ты что-то еще делала, чтобы спровоцировать его. Может кокетничала, жопой крутила, или наоборот нахамила, как ты умеешь.

Жмет плечами:

— Крутить перед ним даже не думала, а относительно хамства…может быть. Немного. Самую малость. От предложил отработать у него на фирме, я резко отказалась.

— И все?

— Все.

Вроде ничего, что могло бы подтолкнуть этого придурка к таким действиям. Бред какой-то.

Я отвожу Лерку домой и строго настрого запрещаю в ближайшие дни выходить на улицу:

— Бери больничный.

— Но…

— Не заставляй меня сажать тебя под замок.

Именно этого мне хочется больше всего на свете. Забрать ее к себе. Чтобы всегда была под боком и в безопасности, чтобы в любой момент я точно знал, где она находится и чем занимается.

К счастью, а может, наоборот, к сожалению, но у нее нет сил сегодня спорить. Вознесенская с тяжелым вздохом соглашается и выходит из машины, правда напоследок останавливается возле моей двери. Я жамкаю на кнопку, опуская стекло и смотрю на ее несчастную физиономию.

— Спасибо, — тихо роняет Ежик. Потом порывисто прикасается ладонью к моей щеке и прежде, чем я успеваю перехватить тонкую руку – убегает к подъезду.

Я, как всегда, жду, когда она придет к себе. Нахожу знакомый силуэт в окне и только после этого уезжаю. На душе скребут кошки. Мне теперь кажется, что стоит отвернуться и все — с ней опять что-нибулдь.

К сожалению, ночью мне не удается добраться до Щеглова. Потный сукин сын, как сквозь землю провалился. Прячется урод, чувствует, что хана настала.

Я больше не звоню, просто с самого утра еду к нему на работу. Прохожу мимо секретарши, которая что-то блеет о том, что начальник занят, что пускать не велено. Мне насрать, что там и кому не велено. Отодвигаю ее в сторону и захожу в кабинет.

Завидев меня, Щеглов поспешно поднимается из-за стола.

— Демид Сергеевич, какая встреча, — расползается в приторной улыбке и протягивает руку, — какими судьбами?

— Не догадываетесь? — игнорирую руку и усаживаюсь напротив.

Он хмурится, прячет свою потную клешню и тоже садится:

— Нет ни малейшего представления.

— Что за разборки вчера были с Вознесенской?

— Вознесенская? Кто это? — морщится, будто не может вспомнить.