Невольная связь

Чьи они? Кто просил их высечь на плите? Отец? Маловероятно. Наверняка, у него не осталось ни копейки, чтобы заказать настолько огромный памятник. В полный рост. И камень, судя по всему, был дорогим и редким. Хотя, я не очень хорошо разбиралась в этой области.

– Мы женаты, потому что я очень сильно боюсь потерять тебя. Я даже не могу подобрать нужных слов. Я просто боюсь, что ты исчезнешь. Что проснусь, а тебя нет рядом. Что голос твой не услышу. Я каждый день приходил сюда. Сначала жестко бухал. Иногда вырубался прямо здесь, вот на этой самой лавке. Потом перестал бухать. Но легче не стало. Винил себя, Ярослава, всех винил. Не помогло. Ты можешь мне не верить. Но я просто не смогу тебя отпустить, – голос Глеба был пустым и безжизненным. Хотелось залепить уши ладонями. Хотелось не слышать эти нотки безысходности в родном и красивом голосе. Хотелось увидеть улыбку на губах Глеба, а не прямую линию поджатых губ. – Опять это чертово «я», да? Вот такой я, Сабина. Придурок, говнюк и эгоистичный ублюдок. Но ты не вещь для меня, не экспонат, не собственность. Ты моя любимая ведьма. Моя жена.

Я не могла и слова вымолвить. Просто смотрела на Глеба. На его хмурый, точно высеченный из камня профиль. А сам мужчина не сводил взгляда с моего портрета.

Кому он все это говорил? Мне? Моему отражению? Той девушке, что смотрела на Глеба? Той, которая жила в его голове?

– Буду ждать в машине, – так же спокойно поставил Глеб точку в своем монологе и отвернулся.

– Хорошо, – выдохнула я, а ноги будто вросли в землю.

Я смотрела Глебу вслед. Прежде он казался мне высокомерным, черствым, заносчивым. А сейчас? Какой ты сейчас, Глеб Алексеевич?

Поникшие плечи, сутулая спина. Казалось, что гордый и невероятно сильный мужчина прогнулся под тяжким грузом. Как такое вообще возможно?

Вспомнилась наша встреча в саду Архиповых. То, как жадно и неистово Глеб целовал меня. Как держал в своих руках, не позволяя отстраниться даже на миллиметр. Тогда его ярость и безумие пугали меня. Сейчас – мне было невыносимо больно. За него. За то, через что он прошел. Я даже не подозревала, что Глеб Широков способен на подобные эмоции...

И всего на миг я представила себя на месте Глеба. Смогла ли я за пару дней полюбить человека? Умирать от чувства вины, просыпаться утром и вновь испытывать чувства утраты и потери?

На ватных, трясущихся ногах я еле добралась до машины. Села в салон. Глеб смотрел прямо перед собой."

"– Поедем домой, Глеб. Если хочешь, я приготовлю обед, – произнесла я первое, что пришло в голову, а потом закрыв лицо руками, судорожно выдохнула. – Господи! Ты мне вот это вот все рассказал, а я тебе про стряпню! Я идиотка.

Я почувствовала, как тяжелая и теплая ладонь легла на мой затылок. А свободной рукой Глеб отвел мои пальцы в сторону от лица.